Обычно спутники воспринимают как невидимую инфраструктуру, которая просто работает. Но у этой инфраструктуры есть теневая сторона. На тех же высотах летят «молчаливые» спутники и обломки, которые уже не выполняют задачу и часто не могут маневрировать. Для новых миссий они опаснее любого сбоя на борту, потому что летают рядом и не подчиняются правилам движения.
Сколько мусора уже накопилось
Свежая оценка начала 2026 года даёт понятную отправную точку. В январе 2026 года средства наблюдения отслеживали 44 870 объектов, из них 14 200 работали, остальное относили к мусору. Эти цифры в России привели в материале на сайте РАН.
Дальше важно не перепутать термины. «Спутник» – это полезная нагрузка. «Объект» в каталогах шире и включает верхние ступени, разгонные блоки, адаптеры, элементы отделения и фрагменты после разрушений. Поэтому вопрос «сколько неработающих спутников» всегда даёт меньшее число, чем вопрос «сколько мусора на орбите».
Ещё один полезный ориентир даёт отрасль. По оценке ЦНИИмаш, около 75% наблюдаемых космических объектов уже относятся к мусору. Формулировка и контекст опубликованы на странице ЦНИИмаш.
И даже эта доля описывает только наблюдаемую часть популяции. Мелкие фрагменты трудно стабильно сопровождать, а их может быть больше, чем кажется по каталогам. На практике это означает простую вещь. Риск растёт не только из-за числа крупных объектов, но и из-за «невидимого фона», который сложно учесть при планировании траекторий.
Чем это грозит миссиям и при чём тут синдром Кесслера
Орбитальные скорости превращают мусор в поражающие элементы. Для спутника опасны не только столкновения с крупными объектами. Удар небольшого фрагмента способен пробить панель, сорвать антенну или повредить радиатор, после чего спутник теряет ресурс и сам превращается в мусор.
Самый неприятный сценарий называют синдромом Кесслера. Это каскад, когда одно столкновение рождает много обломков, они увеличивают вероятность новых столкновений, а затем процесс начинает сам себя ускорять. В российской дискуссии про очистку орбит этот термин используют напрямую, например в материале ТАСС.
Каскад запускают не только удары. Объект может разрушиться сам, если его не «успокоили» в конце миссии. Чаще всего проблему создают остатки топлива и давления, которые со временем приводят к разгерметизации и взрывам. В книге ИКИ РАН про космический мусор взрывы прямо связывают с остатками топлива в баках и показывают, что такие события дают десятки и сотни фрагментов за раз. Это описано в материале ИКИ.
Отдельный класс риска дают источники энергии. Литий-ионные аккумуляторы при повреждении или деградации могут уходить в тепловой разгон, а это снова ведёт к разрушению корпуса и разлёту обломков. Поэтому «пассивация» означает не красивый термин, а конкретные действия с баками и энергосистемой, чтобы спутник не стал миной замедленного действия.
В эксплуатации всё это выливается в рутину уклонений, расчётов сближений и штрафов по топливу. В России задачи предупреждения опасных ситуаций и контроль сближений описаны в материалах ЦНИИмаш по системе АСПОС, и сама постановка задачи хорошо показывает, что мусор давно стал операционной проблемой. Грамотное планирование траекторий – обязательная часть каждой современной миссии.
Орбита захоронения и зачем её придумали
Орбита захоронения нужна, чтобы убрать отработавший спутник из «рабочего коридора», где летят действующие аппараты. Это не свалка в одной точке, а заранее выбранная область, которая снижает риск пересечений траекторий и освобождает дефицитные позиции.
Чаще всего термин звучит рядом с геостационарной орбитой. На GEO атмосфера почти не тормозит объект, поэтому спутник не «упадёт сам». Если оставить его в рабочей зоне, он начнёт дрейфовать и со временем пересечёт чужие позиции. Поэтому отработавший спутник поднимают выше GEO, на орбиту захоронения, и там оставляют.
Практический порядок величины тоже известен. В материалах ИКИ РАН по космическому мусору перевод с геосинхронных орбит на орбиту захоронения обсуждают как подъём на сотни километров выше рабочей зоны, обычно в диапазоне 200–300 км.
В России подход к снижению засорения закреплён и нормативно. Национальный стандарт ГОСТ Р 52925-2018 задаёт общие требования по ограничению техногенного засорения околоземного пространства. Карточка действующего стандарта опубликована в базе Росстандарта ГОСТ.
Как уводят спутники с LEO, MEO и GEO
Инженеры планируют завершение миссии ещё при проектировании. Если спутник потеряет связь до финальных процедур, увести его уже не получится. Поэтому в проект закладывают запас топлива, резерв режимов управления и сценарии «последнего шанса», когда спутник выполняет упрощённый план ухода.
На низких орбитах (LEO) базовый вариант простой. Спутник снижают так, чтобы он быстрее начал тормозиться об атмосферу и сошёл в плотные слои, где сгорит. Иногда делают управляемый сход для крупных объектов, чтобы уменьшить риск падения фрагментов на сушу.
На средних орбитах (MEO), где работают навигационные системы, атмосфера не помогает, а прямой «спуск» в плотные слои требует слишком больших затрат скорости. Поэтому чаще выбирают увод на устойчивую орбиту захоронения, чтобы спутник не пересекал рабочие плоскости и не мешал группировке. Высоты навигационных спутников как пример средней орбиты описаны в обзорном материале Газпром СПКА.
На GEO схема другая. Спутник поднимают выше рабочей зоны, а затем пассивируют. Стравливают остатки давления, «выключают» топливную систему, переводят аккумуляторы и питание в безопасный режим. Смысл один – убрать спутник с рабочей орбиты и снизить шанс, что он разрушится изнутри и добавит фрагменты.
Заключение
Космический мусор уже влияет на то, как проектируют и эксплуатируют спутники. Синдром Кесслера делает проблему нелинейной. Один крупный инцидент способен ухудшить среду на годы, а самопроизвольные разрушения из-за остатков топлива и проблем энергосистемы добавляют фрагменты без предупреждения.
Рабочие орбиты не одинаковы, поэтому и «утилизация» спутника разная. На LEO спасает быстрый сход, на MEO чаще выбирают увод на устойчивую орбиту захоронения, на GEO переводят спутник выше и пассивируют. Если хочется глубже разобраться в специфике геостационарных запусков и слотов, можно узнать подробнее.
Главный вывод практический. Чем чаще операторы умеют уводить спутник штатно, тем медленнее растёт мусорная популяция и тем дольше остаются «проходимыми» самые полезные высоты. Это не про идеальную чистоту, а про возможность запускать и безопасно эксплуатировать миссии в уже загруженном околоземном пространстве.
