Растения выдали последнюю тайну погибшего корабля: смола сохранила следы всех портов перед его крушением

Древний корабль можно изучать не только по доскам, грузу и месту крушения. Иногда главную подсказку дает слой смолы, которым корпус защищали от воды, соли и морских организмов. Исследователи из Франции и Хорватии изучили защитное покрытие римского корабля Ilovik–Paržine 1, затонувшего около 2200 лет назад у побережья нынешней Хорватии, и по этому слою восстановили часть его истории.

Кораблекрушение обнаружили в 2016 году. Само судно и груз уже изучали раньше, но новое исследование впервые совместило молекулярный анализ покрытия с анализом пыльцы, застрявшей в защитном материале. Такой подход позволил понять не только, чем именно промазывали корпус, но и где могли производить или наносить эти составы.

Для древних мореплавателей водонепроницаемость была вопросом выживания. Корпус должен был выдерживать соленую воду, микроорганизмы и морских древоточцев, которые повреждали дерево. Однако археологи долго уделяли больше внимания самой древесине и конструкции судов, а органические материалы для герметизации оставались на втором плане. Между тем именно смолы, деготь, воск и похожие смеси показывают, как люди реально обслуживали корабли, ремонтировали корпус и подстраивались под местные материалы.

Команда взяла десять образцов защитного покрытия и исследовала их несколькими методами. Молекулярный анализ показал, что основой почти всех проб была нагретая смола хвойных деревьев, или пек. Такой материал получают из древесной смолы, обычно сосновой. При нагревании пек становится липким, хорошо пристает к поверхности и после нанесения помогает защищать деревянный корпус от воды.

Один образец оказался сложнее. В нем нашли смесь пека и пчелиного воска. Такой состав был известен греческим кораблестроителям как зописса. Горячая смесь легче наносится на корпус и дает более гибкий клеящий слой. Для судна это важно: деревянный корпус постоянно работает под нагрузкой, намокает, высыхает и испытывает давление волн, поэтому слишком хрупкая защита быстро пошла бы трещинами.

Самая интересная часть исследования связана с пыльцой. Пек липкий, поэтому во время производства, хранения или ремонта корпуса в нем могут застревать микроскопические частицы растений из окружающей среды. Через две тысячи лет такая пыльца превращается в своеобразную карту местности. Если определить, какие растения оставили следы в покрытии, можно сузить круг регионов, где материал могли изготовить или нанести на корабль.

В образцах Ilovik–Paržine 1 нашли пыльцу растений из разных ландшафтов. Часть следов указывает на средиземноморское и адриатическое побережье с лесами каменного дуба и сосны. Другие частицы связаны с маквисом, то есть средиземноморскими кустарниковыми зарослями, где растут олива и лещина. Пыльца ольхи и ясеня говорит о растительности рядом с реками, влажными низинами или морским берегом. В небольших количествах также обнаружили следы пихты и бука, характерных для горных районов северо-восточного побережья Адриатики, где хребты Истрии и Далмации находятся недалеко от моря.

По распределению покрытия исследователи увидели, что корпус, вероятно, промазывали не один раз и не одним составом. Корма и центральная часть судна были покрыты одинаковым материалом, а на носу выделились три разных партии. Всего команда предполагает четыре-пять отдельных нанесений. Такое различие хорошо укладывается в обычную жизнь торгового корабля: судно ходит на дальние расстояния, корпус изнашивается, отдельные участки чинят в разных портах и используют те материалы, которые есть под рукой.

Предыдущие исследования балласта указывали, что корабль построили в Брундизии, нынешнем Бриндизи, на юго-восточном побережье Италии. Анализ пыльцы поддерживает эту версию для части защитных слоев: некоторые покрытия могли нанести рядом с местом строительства. Но другие слои, судя по растительным следам, больше похожи на материалы с северо-восточного побережья Адриатики, где корабль в итоге затонул.

Получается, смола на корпусе сохранила не только технологию, но и маршрут обслуживания судна. Молекулярный состав показал, из чего делали защитный слой, а пыльца помогла отличить партии, которые по химии могли выглядеть одинаково. Для археологии это особенно ценно: долгие плавания и ремонты древних кораблей кажутся очевидными, но доказать их по вещественным следам трудно. В случае Ilovik–Paržine 1 подсказку дала не надпись и не груз, а крошечные частицы растений, застрявшие в корабельном пеке.