Эксперимент с четырьмя частными VPN-серверами показал, насколько непредсказуемыми стали блокировки защищённых соединений в России. Две конфигурации проработали 3 и 8 дней, тогда как другие сохраняли доступность месяцами. Причём более сложная маскировка не всегда давала лучший результат.
Автор технического эксперимента, известный под псевдонимом PXI, проверил четыре варианта подключения на базе VLESS. Все серверы находились у одного хостинг-провайдера, но использовали разные подсети, способы маскировки и маршруты передачи данных. В двух конфигурациях клиент подключался непосредственно к зарубежному серверу, в остальных соединение проходило через промежуточный узел в России.
Самые продолжительные результаты показали два сервера с маскировкой REALITY. Первый проработал около четырёх месяцев и был самостоятельно выключен в начале ноября, так и не столкнувшись с блокировкой. Второй попал под ограничения в конце октября после трёх месяцев работы. Две конфигурации Self-SNI, использовавшие собственные домены и TLS-сертификаты, перестали нормально работать значительно быстрее, 10 и 16 ноября, спустя 3 и 8 дней соответственно.
Результат оказался неожиданным для самого исследователя. Ранее его хостинг-провайдер рекомендовал отказаться от REALITY в пользу Self-SNI, связывая первый способ маскировки с участившимися блокировками IP-адресов. Однако наблюдения PXI не подтвердили преимущество альтернативной конфигурации. Наоборот, оба соединения с Self-SNI оказались недоступны значительно раньше, хотя по четырём случаям нельзя определить, какой механизм защиты устойчивее в целом.
Все четыре стенда использовали VLESS, протокол передачи данных между клиентом и сервером. Основным транспортом служил XHTTP, позволяющий передавать такой обмен через HTTP-соединения. В одной конфигурации дополнительно применялся gRPC для устройств на iOS. REALITY отвечал за защиту и маскировку транспортного соединения, а Self-SNI использовал обычный TLS с собственным доменным именем и сертификатом.
Для обнаружения подобных соединений системы глубокого анализа трафика, или DPI, не обязательно должны расшифровывать передаваемую информацию. Оборудование может учитывать IP-адрес назначения, характеристики соединения, размеры пакетов, интервалы между ними и продолжительность обмена. Даже когда содержимое защищено TLS 1.3, часть технических признаков остаётся доступной сетевому наблюдателю.
Один из признаков связан с SNI, полем, через которое клиент обычно передаёт имя нужного сайта при установлении HTTPS-соединения. В стандартном TLS без дополнительного шифрования ClientHello наблюдатель способен увидеть домен и сопоставить его с IP-адресом сервера. Несоответствие между популярным доменным именем и адресом небольшого хостинг-провайдера потенциально может вызвать подозрение. При использовании ECH имя сервера можно скрыть, но технология требует поддержки обеих сторон.
Другой возможный способ распознавания связан с поведением сетевого потока. Обычная загрузка сайтов создаёт множество запросов разной продолжительности, тогда как туннель может поддерживать длительное соединение с одним сервером. DPI способен анализировать частоту передачи данных, соотношение входящего и исходящего трафика, а также распределение размеров пакетов. Подобные признаки используют алгоритмы классификации трафика, в том числе основанные на машинном обучении, однако PXI не установил, какие именно методы применялись к его серверам.
Исследователь также сравнил объёмы переданной информации. За 120 дней первый сервер обработал 117 ГБ, второй за 90 дней пропустил около 700 ГБ. Две конфигурации Self-SNI передали соответственно 22,8 ГБ за 8 дней и 15 ГБ за 3 дня. Самый долговечный стенд имел сравнительно небольшую среднесуточную нагрузку, поэтому автор предположил, что интенсивность обмена влияет на скорость обнаружения. Но второй сервер с гораздо большим трафиком тоже работал несколько месяцев, поэтому однозначной зависимости результаты не показывают.
Отдельные наблюдения касались характера самих блокировок. После ограничения третьего стенда перестали отвечать некоторые соседние IP-адреса, затем доступность периодически восстанавливалась. В случае четвёртой конфигурации исследователь обнаружил адрес соседнего сервера в публичных списках блокировок, а собственный IP спустя примерно неделю снова стал доступен. Такая картина допускает как ограничения отдельных адресов, так и фильтрацию сетевых диапазонов, но не позволяет уверенно восстановить правила работы оборудования.
Особенно интересным оказался случай временного восстановления соединения. Один из серверов спустя несколько дней снова начал отвечать на сетевые запросы, однако после возобновления обмена VLESS-трафиком доступность вновь пропала. PXI предположил существование своеобразного карантина продолжительностью от 3 до 7 дней, после которого система повторно оценивает подозрительный адрес. Прямых доказательств подобного механизма нет. Повторная недоступность могла возникнуть и по другим причинам.
Проверка возможного активного зондирования также не дала определённого ответа. Такой метод предполагает, что система сама подключается к подозрительному серверу и пытается выяснить, какой сервис отвечает на запросы. В журнале одного веб-приложения нашёлся одиночный HTTP-запрос, отличавшийся от обычных обращений владельца. Однако исследователь не сохранил внешний адрес отправителя, а единственный необычный запрос мог принадлежать любому автоматическому сканеру.
Проблема с определением причин ограничений существует давно. Независимые измерения OONI ещё в 2024 году выявляли в российских сетях соединения, которые успешно устанавливались по TCP, но обрывались сразу после передачи TLS ClientHello. Подобное поведение указывало на фильтрацию по имени сервера. Однако подтверждение такого механизма для HTTPS-сайтов не означает, что современное оборудование тем же способом распознаёт конкретные конфигурации VLESS.
В начале ноября другой администратор описал четыре блокировки зарубежных VPN-серверов за шесть недель. Три последних адреса перестали нормально работать в течение пяти дней, несмотря на использование VLESS, REALITY и XHTTP. Тогда исследователь предположил, что адреса могут выявляться через проверки VPN в российских мобильных приложениях. Прямых доказательств передачи адресов регулятору также не было. Два эксперимента показывают сходные проблемы, но не устанавливают их общую причину.
Дополнительный контекст появился 13 ноября, когда стало известно о завершении Роскомнадзором проекта по внедрению машинного обучения для анализа интернет-трафика стоимостью 2,27 млрд рублей. Согласно ведомственной программе цифровой трансформации, технология интегрирована в автоматизированную систему обеспечения безопасности российского сегмента интернета. При этом регулятор не раскрыл архитектуру алгоритмов, точность распознавания VPN и конкретные правила фильтрации.
Связывать новую технологию непосредственно с результатами эксперимента PXI пока преждевременно. Исследование охватывает всего четыре конфигурации одного хостинг-провайдера, причём стенды различались несколькими параметрами одновременно. Автор не располагал доступом к журналам ТСПУ и не проводил масштабных повторных измерений через независимых операторов связи. Поэтому наблюдения позволяют описать поведение конкретных соединений, но не доказать использование нейросетей, активного зондирования или автоматического карантина адресов.
Для владельцев серверов и корпоративных сетей последствия выходят за пределы доступности VPN. Если фильтрация затрагивает целые подсети или ошибочно классифицирует обычный зашифрованный обмен как туннель, под ограничения могут попасть рабочие API, удалённый доступ к инфраструктуре и другие законные сервисы. При этом пользователю сложно отличить блокировку от сетевой аварии, поскольку симптомы часто совпадают: соединение устанавливается с ошибками, запросы перестают проходить, а доступность сервера меняется без объяснения причин.