Сегодня на Земле говорят более чем на семи тысячах языков. Каждый хранит историю народа, накопленные знания и свой способ описывать окружающий мир. Однако две тысячи лет назад языков могло быть гораздо больше, от 20 до 75 тысяч.
Узнать точное число уже невозможно. Большинство древних народов не пользовалось письменностью, поэтому их речь исчезла вместе с последними носителями. Восстанавливать картину прошлого пришлось косвенно, используя данные о численности населения, предполагаемых размерах общин и образе жизни людей в разные эпохи.
Отправной точкой стал ранний голоцен, наступивший около 12 тысяч лет назад после окончания последнего ледникового периода. Тогда на Земле жили примерно от четырех до семи миллионов человек. Исследователи предположили, что охотники-собиратели объединялись в небольшие самостоятельные группы, похожие по размеру на современные, и каждая пользовалась собственным языком. При таких условиях на планете существовало около пяти-шести тысяч языков.
Затем ученые просчитали тысячи возможных вариантов дальнейшего развития. В моделях менялись темпы роста населения, размеры поселений, скорость появления новых языков и продолжительность их существования. Несмотря на разные исходные условия, большинство расчетов привело к одному результату: после распространения земледелия число языков несколько тысячелетий непрерывно росло, достигло максимума примерно две тысячи лет назад, а затем начало сокращаться.
Причина такого роста вполне объяснима. Земледелие позволяло прокормить больше людей на одной территории. Население увеличивалось, возникали новые поселения, появлялись новые общины, многие из которых сохраняли собственную речь. Самый богатый языками период, по расчетам, продолжался примерно с 1000 года до нашей эры до 1000 года нашей эры.
Точная оценка остается неопределенной. Самые осторожные расчеты дают около 20 тысяч языков, другие модели увеличивают число до 75 тысяч. Такой разброс связан с нехваткой данных. Сегодня невозможно установить, сколько людей жило в каждой языковой общине и где проходила граница между самостоятельным языком и очень близким диалектом.
Позже ситуация начала меняться. Крупные государства объединяли огромные территории, разные народы и прежде независимые поселения. Для управления, торговли, армии и сбора налогов требовался общий язык. Постепенно речь политических центров распространялась все дальше, а небольшие местные языки теряли носителей.
Хорошим примером служит Римская империя. Латынью пользовались чиновники, военные, торговцы и жители городов на обширной территории. Местные языки не исчезали сразу, однако знание латыни открывало доступ к образованию, государственной службе и торговле. Поэтому многие родители сами переходили на более престижный язык, рассчитывая дать детям больше возможностей.
Для такого процесса вовсе не требовались запреты на родную речь. Достаточно было того, что один язык постепенно становился полезнее остальных в повседневной жизни. Чем больше преимуществ он давал, тем чаще следующие поколения выбирали именно его.
Сегодня исчезновение языков обычно связывают прежде всего с европейской колонизацией последних пяти столетий. Во многих колониях действительно запрещали пользоваться родными языками в школах, судах и государственных учреждениях. Однако новая модель показывает, что массовое сокращение языкового разнообразия могло начаться значительно раньше, еще с появлением первых крупных государств.
Процесс продолжается и сейчас. Примерно каждые несколько недель умирает последний человек, свободно владевший очередным языком. Вместе с ним исчезают устные предания, названия растений и животных, знания о местной природе, особенности родственных отношений и привычные способы описывать время, пространство или причины событий.
Лингвисты изучают устройство человеческой речи по языкам, сохранившимся до наших дней. Если раньше существовали десятки тысяч других языков, современная выборка отражает лишь небольшую часть возможностей человеческого языка.
Исчезнувшие сообщества могли пользоваться необычными наборами звуков, иначе строить грамматику, по-другому обозначать число, время и направление. Некоторые языковые конструкции могут казаться невозможными только потому, что все примеры исчезли задолго до появления письменности. Археологи находят поселения, орудия труда и захоронения, но произношение, значения слов и правила построения предложений почти никогда не оставляют материальных следов.
При этом предложенная реконструкция остается предметом споров. Никто не может с уверенностью сказать, сколько человек входило в среднюю языковую общину восемь или десять тысяч лет назад. Размеры таких групп зависели от климата, доступной пищи, плотности населения, переселений и контактов с соседями.
Не до конца понятно и влияние земледелия на развитие языков. Рост населения мог разделять общины и увеличивать языковое разнообразие. Торговля, войны, браки и переселения, наоборот, сближали соседние группы и постепенно смешивали их речь. Компьютерные модели позволяют проверить разные варианты развития событий, но не способны заменить реальные исторические свидетельства.
Еще одна сложность связана с тем, что провести четкую границу между языком и диалектом далеко не всегда возможно. Жители соседних поселений могли без труда понимать друг друга, хотя говорили немного по-разному. Чем больше увеличивалось расстояние между общинами, тем сильнее накапливались различия, пока взаимопонимание не исчезало.
Из-за этого языковая карта прошлого могла представлять собой длинные цепочки близких диалектов без четких границ. Если считать каждую разновидность отдельным языком, итоговое число заметно возрастает. Если объединять взаимопонятные диалекты, оценка становится гораздо ниже. Именно поэтому диапазон от 20 до 75 тысяч языков остается приблизительной оценкой, а не точным историческим подсчетом.