Шесть этажей и двое учёных. Разбираемся в старом парадоксе, который бесит нас каждое утро

Любой человек, который часто пользуется лифтами, наверняка хоть раз замечал одну странную и довольно неприятную закономерность. Нужно ехать вниз — первой приходит кабина, которая поднимается. Нужно наверх — лифт сначала уезжает вниз. Объяснение для этой мелкой, но знакомой многим досады наука дала ещё в 1950-х годах.

На проблему обратили внимание Георгий Гамов и Марвин Стерн. Летом 1956 года Гамов работал консультантом в Convair в Сан-Диего. Его кабинет находился на втором этаже шестиэтажного здания, а кабинет Стерна — на пятом. Коллеги часто ездили друг к другу и со временем заметили, что лифт слишком часто движется в противоположном направлении.

Наблюдение оказалось настолько назойливым, что оба начали вести подсчёты. Результат совпал. В большинстве случаев, когда Гамов вызывал лифт, первой приезжала кабина, шедшая вниз, хотя требовался подъём. У Стерна картина была обратной: при попытке спуститься чаще появлялся лифт, который поднимался вверх. По их записям, нужная кабина первой приезжала лишь примерно в одном случае из шести.

Причина, как выяснилось, связана не с невезением, а с самой схемой движения лифта. С точки зрения физики, на верхних этажах кабина почти всегда приходит снизу, а затем вскоре снова уходит вниз. На нижних этажах всё работает наоборот: лифт чаще спускается сверху, а затем снова поднимается. Из-за такого ритма человек с большей вероятностью первым увидит кабину, которая едет не туда, куда нужно в данный момент.

Физики разобрали и наглядный пример с высоким зданием, где работает один медленный лифт, который останавливается на каждом этаже. В такой модели пассажир на втором этаже почти всегда сначала столкнётся с кабиной, идущей вниз. Почти то же самое происходит и на одном из верхних этажей, только в зеркальном виде.

Для современных зданий с несколькими лифтами расчёты уже заметно сложнее. Но общий вывод остаётся прежним: ощущение, что лифт постоянно едет «не туда», не является обманом восприятия. У бытового раздражения есть вполне понятное объяснение, и даёт его математика.