ДНК кошки, арахиса и индийца. Генетики изучили предполагаемую плащаницу Христа — но лучше бы не начинали

Туринская плащаница пережила уже не одно столетие нападок, поклонения и попыток разобрать её по нитям. Теперь к старому спору добавился новый слой: генетики нашли на ткани следы людей, животных и растений из самых разных мест, а затем предположили, что пряжу могли изготовить в Индии, а сама ткань долго перемещалась по Средиземноморью. Звучит громко, но за эффектной версией сразу встаёт неприятный вопрос: что именно показывает такой анализ — происхождение самой реликвии или просто историю бесконечных прикосновений, перевозок, выставок и пыли, которая оседала на полотне веками.

Плащаница хранится в соборе Иоанна Крестителя в Турине и давно известна далеко за пределами церковной истории. На ткани виден отпечаток человеческого тела с обеих сторон: бородатый мужчина лежит с закрытыми глазами и скрещёнными руками. Для верующих полотно связано с погребением Иисуса после распятия. Для историков и учёных перед ними один из самых известных и самых спорных христианских артефактов в мире.

В письменной истории плащаница появляется довольно поздно, только в XIV веке. В 1350-х ткань выставил в церкви во французском Лире католический церковный деятель, который представил её как саван, в который завернули тело Христа. Почти сразу начались обвинения в подделке. Между 1355 и 1382 годами нормандский учёный написал трактат, где назвал плащаницу очевидной фальшивкой. Примерно к 1389 году епископ той части Франции отправил папе письмо с ещё более неприятным заявлением: по его словам, некий художник признался, что изготовил эту ткань сам.

На этом конфликт не закончился. Сомнения сопровождали плащаницу всю дальнейшую историю, хотя почитание никуда не делось. Полотно перевозили, выставляли, хранили и снова показывали публике. За столетия оно побывало не только во Франции, но и в Швейцарии, Бельгии и Италии. Каждая такая поездка, каждое публичное выставление и каждый контакт с людьми оставляли на ткани новые следы. Для религиозной реликвии это естественная судьба. Для генетиков и криминалистов — настоящая катастрофа, потому что чем больше касаний и перемещений, тем труднее понять, какие части биологического следа древние, а какие попали на ткань вчера по историческим меркам.

В конце XX века спор попытались решить лабораторными методами. Для исследования, опубликованного в Nature в 1989 году, три независимые лаборатории провели радиоуглеродный анализ небольшого фрагмента плащаницы. Результат получился крайне неудобным для сторонников древнего происхождения: с вероятностью 95% ткань изготовили между 1260 и 1390 годами. Такой интервал хорошо совпадает со временем, когда плащаница впервые появляется в документах, и совсем не совпадает с эпохой Иисуса. Сторонники подлинности отвергли и продолжают отвергать эту датировку, но именно она до сих пор остаётся главным научным аргументом в пользу средневекового происхождения полотна.

Новая работа не пытается напрямую спорить с радиоуглеродным анализом. Авторы взяли другой маршрут: решили посмотреть, какие следы ДНК остались на фрагменте ткани, который учёные срезали ещё в 1978 году. Исследование подготовили геномисты Джанни Баркачча из Университета Падуи и Алессандро Акилли из Университета Павии вместе с коллегами.

Команда применила метагеномный анализ. Смысл метода довольно простой: вместо поиска одной конкретной последовательности учёные считывают весь генетический материал, который вообще есть в образце, а потом пытаются сопоставить найденные фрагменты с уже известными базами данных. Такой подход хорошо показывает общую картину загрязнений, но одновременно поднимает старую проблему: чем грязнее объект, тем длиннее список возможных совпадений и тем осторожнее нужно трактовать результаты.

С плащаницей именно так и вышло. Анализ собрал настоящую коллекцию биологических следов. На ткани нашли человеческую ДНК, в том числе фрагменты, совпадающие с генетическим профилем человека, который отбирал материал в 1978 году. Помимо этого, появились последовательности, характерные для популяций Западной Евразии, Европы и Ближнего Востока. Уже один этот набор показывает, насколько сложно отделить древнюю историю ткани от более позднего контакта с людьми.

Дальше картина стала ещё пестрее. Исследователи нашли следы кошек, собак, крупного рогатого скота, свиней, а также растений, среди которых оказались морковь, пшеница, кукуруза, арахис и бананы. Более ранняя работа той же группы, опубликованная в 2015 году на основе пыли, собранной с обратной стороны плащаницы, указывала и на человеческий генотип с происхождением из Индийского субконтинента. Теперь авторы решили свести эти наблюдения вместе и предположили, что ткань могла долго находиться в Средиземноморье, а нить для неё, возможно, изготовили в Индии.

На бумаге такая версия выглядит соблазнительно. Если полотно или хотя бы пряжа действительно пришли с востока, спор о происхождении плащаницы получает новое измерение. Но именно здесь и начинаются главные методические претензии. Независимые исследователи напоминают, что найденная ДНК не обязана говорить о месте изготовления ткани. Плащаницу веками носили, трогали, разворачивали, выставляли перед толпами людей, перевозили между странами и держали в воздухе, полном пыли и бактерий. При таком прошлом на поверхности мог накопиться почти любой биологический след из окружающей среды.

Историк Андреа Николотти, который подробно изучал историю плащаницы, указывает на простую вещь: предмет с настолько длинной и насыщенной биографией неизбежно собирает чужие загрязнения из самых разных источников. Люди приезжали издалека, приносили с собой одежду, пыль, бактерии и частицы органики. В таких условиях связать современный набор ДНК с конкретной точкой происхождения почти невозможно.

Есть и более жёсткое возражение, уже не про загрязнение, а про технологию производства ткани. Николотти пишет, что в Средиземноморье до Средневековья не существовало ткацких станков, способных изготовить большое полотно в том плетении, которое демонстрирует плащаница. По его словам, для такой ткани нужен горизонтальный педальный станок с четырьмя ремизами. Сами педальные станки, как считается, появились в Китае около 1000 года нашей эры, а вариант с четырьмя ремизами фламандские мастера ввели примерно в XIII веке. Если эта реконструкция верна, то технологическая история ткани снова ведёт не в I век, а в Средневековье.

Критика затрагивает и чисто генетическую часть работы. Специалисты считают, что человеческие и микробные последовательности в таких анализах обычно определяются более надёжно. А вот с растениями и животными всё сложнее. Для сопоставления подобных фрагментов авторы использовали альтернативный метод, который известен высокой склонностью к ложным совпадениям. Именно поэтому внешние эксперты призывают особенно тщательно перепроверить результаты по флоре и фауне. Не исключено, что значительная часть экзотического списка — просто артефакты обработки данных.

Новая статья не решает главный вопрос и по другой причине. Метагеномика может рассказать, кто и что оставили свои следы на ткани, но не может надёжно установить возраст самого полотна. Чтобы опровергнуть радиоуглеродную датировку 1988 года, понадобился бы новый анализ с отбором свежего фрагмента ткани. Для этого пришлось бы снова срезать кусок плащаницы. Ватикан вряд ли легко согласится на такой шаг, а без него спор будет продолжаться в прежнем режиме.

Поэтому нынешняя работа добавляет к истории плащаницы больше вопросов, чем ответов. С одной стороны, ткань снова получила свою дозу хайпа, особенно накануне Пасхи. С другой стороны, чем подробнее учёные изучают её поверхность, тем яснее становится простая вещь: перед ними не стерильный артефакт из лабораторного контейнера, а предмет, который сотни лет жил в человеческом мире и впитал слишком много чужих следов. Именно поэтому каждая новая версия о происхождении плащаницы упирается в один и тот же барьер — невозможно с уверенностью отделить историю самой ткани от истории всех рук, городов и веков, через которые она прошла.