В российской публичной кибербезопасности есть три типа долгоживущих фигур. Государственники, которые объясняют, почему стране нужен новый виток контроля. Глобальные технологи, которых рано или поздно либо запрещают, либо принуждают выбрать сторону. И самый редкий тип, которого по логике российской системы давно уже не должно было остаться. Человек изнутри индустрии, который восемнадцать лет публично критикует регуляторов, продолжая работать в российской компании, выступать на государственных форумах и состоять в Техническом комитете ФСТЭК. Зовут его Алексей Лукацкий. И сам факт его существования говорит о российской ИБ-отрасли больше, чем многие отчёты.
Я не люблю писать о Лукацком в обвинительном тоне, потому что обвинять его буквально не за что. Он не агент, не государственник, не пропагандист, не идеолог. Не люблю и в восторженном, потому что восторженный тон делает из эксперта пророка, а из пророка - удобную икону. Лукацкий заслуживает чего-то третьего. Не приговор и не панегирик, а внимательный портрет человека, который выжил там, где по логике системы не должны выживать. И за счёт каких внутренних компромиссов и каких внешних обстоятельств это случилось.
История Лукацкого интересна не отдельными цитатами, хотя цитаты у него хороши. Она интересна тем, как один человек на протяжении почти двух десятилетий ухитряется быть одновременно главным русскоязычным комментатором информационной безопасности, корпоративным сотрудником крупного вендора и регулярным критиком тех, кто пишет правила его работы. Такая роль либо невозможна, либо у неё есть скрытые правила. Лукацкий это живая иллюстрация того, какие правила работают, а какие нет.
Из МИРЭА в Cisco через девяностые
Биография у Лукацкого по российским меркам подчёркнуто непатетическая. В 1996 году он окончил Московский институт радиотехники, электроники и автоматики, специальность «Прикладная математика», специализация «Защита информации». Этот же институт сейчас зовётся РТУ МИРЭА и продолжает выпускать инженерные кадры, но в середине девяностых его выпускник по защите информации это был очень специфический продукт времени. Сильная советская математическая школа, прикрученная к новой постсоветской дисциплине, которую никто толком ещё не понимал, потому что персональные компьютеры в массовом обороте только-только появились, интернет в России работал через модем и фидонет, а основной угрозой считалось скачивание чужой защищённой программы на дискету.
Сам он отсчитывает работу в отрасли с 1992 года, ещё со студенческих лет. По его собственному описанию, прошёл путь от программиста средств шифрования и администратора до аналитика и менеджера по развитию бизнеса. В девяностых он успел поучаствовать в одном курьёзном эпизоде, который сам потом любил пересказывать. Будучи модератором эхи RU.SECURITY в Фидонете, он написал заметку про советскую систему защиты «Кобра», где упомянул внутренний криптоалгоритм её авторов. Это вызвало бурную реакцию ФАПСИ, которое в тот момент монопольно занималось криптографией. История стоит того, чтобы её помнить, потому что объясняет очень многое в дальнейшей карьере Лукацкого. Уже в двадцать с небольшим лет он публично писал о криптографии так, что российская спецслужба замечала. И уже тогда выбрал стратегию аккуратной публичности с техническими аргументами, а не громких заявлений.
Дальше была работа в нескольких российских организациях, потом в 2004 году переход в российский офис Cisco Systems на позицию бизнес-консультанта по безопасности. Он проработал в Cisco восемнадцать лет, отвечал за развитие бизнеса информационной безопасности в России, странах СНГ и Европе. В июне 2022 года Cisco объявила о полном уходе с российского рынка. Лукацкий перешёл в Positive Technologies на ту же роль бизнес-консультанта по информационной безопасности, где работает до сих пор.
Восемнадцать лет в Cisco это любопытная цифра. Российские бизнес-консультанты из американских компаний обычно либо уходят в управление к двадцати годам стажа, либо превращаются в фоновых статуэток без особого голоса. Лукацкий за восемнадцать лет в американской компании ни разу не превратился ни в первое, ни во второе. Он всё это время оставался публично активным и держал тематический блог, где обсуждал тонкости российских нормативно-правовых актов с такой подробностью, какой американская корпорация в своём российском офисе обычно не одобряет. То, что Cisco терпела это полтора десятилетия, говорит либо об особом статусе Лукацкого внутри компании, либо о хорошей договорённости. Скорее всего, о том и другом одновременно.
Блог как профессиональное долголетие
В 2007 году Лукацкий запустил блог под аккуратным названием «Бизнес без опасности». Само название это маленький шедевр позиционирования. Не «Информационная безопасность для бизнеса», не «Корпоративная безопасность», а игра слов: бизнес и безопасность через дефис, который намекает на безопасность бизнеса и одновременно на то, что без безопасности бизнес тоже бывает. Лёгкая, не пафосная, профессионально ироничная формула. С этого тона Лукацкий не уходил восемнадцать лет.
Параллельно с блогом он завёл Telegram-канал «Пост Лукацкого», в котором по данным пресс-страницы RIGF к 2024 году собралось больше двадцати трёх тысяч подписчиков. Это в десятки раз меньше, чем у новостных каналов, но почти в десять раз больше, чем у среднего русскоязычного отраслевого эксперта. Аудитория Лукацкого это люди, которые отвечают за реальную защиту систем в банках, операторах, госорганах, корпорациях. Не широкая публика. Но именно та публика, которая принимает решения.
Что Лукацкий делал в блоге все эти годы, можно описать одним предложением. Он публично объяснял профессионалам, какие документы выпустил регулятор, что в них реально написано, какие там противоречия, чего эти документы требуют на бумаге и что из этого реально выполнимо в инфраструктуре. С точки зрения индустрии это абсолютно бесценная работа. Регуляторные документы в России традиционно пишутся тяжёлым языком, часто с внутренними нестыковками, и без живой расшифровки понять их корпоративному офицеру по безопасности почти невозможно. Лукацкий восемнадцать лет был фактически переводчиком между языком регулятора и языком отрасли.
У этой роли есть очень тонкая граница, которую он умеет проходить. Объяснять регулятора можно по-разному. Можно нейтрально пересказывать. Можно одобрительно комментировать. А можно делать то, что делал Лукацкий: пересказывать содержательно и параллельно отмечать внутренние слабости текста. Эта третья позиция в России почти невозможна для корпоративных консультантов, потому что любой намёк на критику регулятора сразу превращается в политику. Лукацкий нашёл способ сохранять третью позицию через тон. Не оценочный, не агрессивный, не оппозиционный. Аналитический. У документа есть свойство, документ имеет такое-то качество, документ требует таких-то изменений. Чиновник, читая такой текст, не может на него обидеться, потому что предмет обсуждения не личность чиновника и не намерение, а текст приказа.
Что и как он замечал
Самая показательная фраза, в которой видна вся его манера, написана в октябре 2021 года в блоге. Лукацкий заметил, что качество нормативных документов от российских регуляторов ощутимо снижается, и сформулировал это с инженерной аккуратностью. Когда смотришь только на одного регулятора или одну сферу, тенденция не очевидна. Но когда через себя пропускаешь, как он выразился, «творчество всех органов исполнительной власти», она бросается в глаза. Дело, по его словам, не в орфографических ошибках, а в нестыковках, неточных и непонятных формулировках, требующих разъяснений, которых регуляторы обычно не дают. Эту мысль он высказал спокойно, в форме наблюдения, без указания виновных. И ничего, продолжил писать дальше, продолжил быть приглашённым спикером на отраслевых форумах. В российской системе так практически никто больше не умеет.
Следующая показательная история случилась в начале 2022 года. Лукацкий разбирал методику оценки угроз ФСТЭК, утверждённую в феврале 2021-го, и привёл цифры самой службы. Из примерно семисот моделей угроз, поданных организациями за год, две трети были возвращены на доработку. В записи Лукацкий назвал документ «сырым», а сам факт возврата 67% присланного назвал «дохрена много» - редкое для него употребление почти бранного слова, что само по себе показатель раздражения. Вывод там же спокойный: значит, либо методика плохая, либо процесс её доведения до организаций плохой, либо то и другое. Тут же добавлено главное: «нет у нас практики апробации документов перед их принятием». Сказано как факт. Звучит как обвинительное заключение, написанное на языке внутреннего меморандума.
Через год, в январе 2023-го, Лукацкий разобрал проект указа президента, расширяющего полномочия ФСТЭК, и сделал наблюдение, которое в России обычно не делают вслух. По его версии, после выхода 250-го указа, по которому за информационную безопасность неявно стали отвечать Минцифры и ФСБ, ФСТЭК почувствовала, что контроль уходит из рук, и захотела «вновь подняться над приземлёнными вопросами защиты Linux, безопасности ЗОКИИ, безопасной разработки» и «вступить в межведомственную игру под названием „кто главный“». Это уже не текстология. Это диагностика бюрократической мотивации регулятора. В записи об указе он прямо написал, что государственный орган переписывает зону ответственности не ради безопасности, а ради сохранения статуса. В стране, где такие наблюдения у комментаторов отрасли обычно заканчиваются неприятным разговором, Лукацкий продолжил писать дальше.
Импортозамещение это отдельная глава. В июне 2022 года, когда власти начали обсуждать тотальный переход критической информационной инфраструктуры на отечественное ПО, Лукацкий в материале «Интерфакса» сформулировал свою позицию четырьмя словами: «Это нереально в принципе». Без оговорок, без отраслевой дипломатии, без смягчающих формулировок. В тот момент это была почти самая жёсткая публичная позиция из доступных. Минцифры обещало планы, ФСТЭК готовила реестры, отрасль изображала бодрый оптимизм, а Лукацкий из российской компании, бенефициара импортозамещения, заявлял федеральному агентству, что план невыполним. К осени 2024 года выяснилось, что он был прав до запятой. По опросу InfoWatch, к этому моменту требования указа о переходе на отечественное ПО на КИИ успели выполнить только 7% организаций. Ещё 8% надеялись успеть к Новому году. Остальные молча признали, что не успеют. Лукацкий ничего по этому поводу публично не злорадствовал. Просто продолжил писать дальше.
Самые острые цитаты Лукацкого, как часто бывает, прозвучали в самом неожиданном месте: в марте 2026 года в большом материале сети «Городских порталов» про суверенный интернет. Там, в пересказе «Фонтанки», есть фраза, которую стоит читать медленно. Лукацкий говорит, что Рунет технически уже сейчас может работать автономно, но остаётся вопрос - зачем. Люди ходят в интернет преимущественно за материалами, а их у нас, как он выразился, «катастрофически не хватает», и объём «даже сокращается в условиях введения всё новых запретов». У государства нет ресурсов, чтобы кратно увеличить объём русскоязычного материала в Рунете. Это не критика самой идеи суверенитета. Это констатация того, что суверенный замкнутый сегмент с тем же объёмом информации, который доступен в открытом мировом интернете, технически и экономически невозможен. Не вырастет. Не хватает производителей, разработчиков, аудитории, капитала, квалификации. А запреты сокращают и то, что есть.
В той же серии есть вторая ключевая фраза, уже про техническую базу. Российское производство, по словам Лукацкого, не в состоянии обеспечить нужные вычислительные мощности к 2030 году. А перенос производства в «дружественный Китай или неопределившийся Тайвань» не позволит говорить о суверенитете, потому что суверенитет с зависимой цепочкой поставок это не суверенитет, а переименованная зависимость. Сказать это публично в России в 2026 году могут немногие. Лукацкий сказал и продолжил работать.
И там же есть третья фраза, которая показывает мастерство его дозировки. О мониторинге переписки граждан под предлогом защиты детей он говорит, что да, эта практика будет внедряться более активно, но это «общий мировой тренд», и «Россия тут не исключение и даже не лидер». Гениально по балансу. С одной стороны, признаётся факт надвигающейся слежки. С другой, ответственность размывается до глобального уровня. Никто не виноват лично, потому что виноваты все. Лукацкий тут не оправдывает Россию и не обвиняет. Он встраивает её в общую картину, и от этого встраивания читатель уходит и с признанием реальности слежки, и без ощущения, что Россия в этом отношении особая. Тонкая работа.
Похожий приём с дозировкой видно в его комментариях про блокировки VPN. На рубеже 2025 и 2026 годов Роскомнадзор начал давить уже не на отдельные сервисы, а на целые протоколы: SOCKS5, VLESS, L2TP, ShadowSocks. Лукацкий в материале «Хабра» от февраля 2026-го объяснил, чем это закончится для бизнеса. Если регулятор будет блокировать любые коммуникации, не идущие по российским ГОСТам, российский бизнес сдаст свои адреса регулятору, чтобы не потерять возможность работать с удалёнными сотрудниками, офисами и партнёрами. Сказано спокойно. По существу это описание того, как именно бизнес будет вынужден добровольно передать государству карту своих коммуникаций. Не приказом, а необходимостью выжить. В пересказе «Коммерсанта» он же добавил техническую деталь: системы детекции VPN уже сейчас работают на скоринге из десятка параметров от репутации IP до отпечатка браузера и геолокации. Тон лектора. Содержание - описание ползучей нормализации тотального трафик-аудита.
Главный евангелист и осторожный пророк
В мае 2026 года на первом форуме ГосСОПКА Лукацкий выступил уже в новом статусе, как главный евангелист Positive Technologies. Это корпоративное повышение из бизнес-консультанта в главного евангелиста очень показательно. Бизнес-консультант разъясняет. Главный евангелист убеждает. У роли разная функция. На том форуме он сформулировал три принципа выявления атак на ИИ-системы на основе больших языковых моделей. По пересказу «Открытых систем», первый принцип - смотреть не на сами вредоносные коды, а на их поведение: частоту запросов к модели, цепочки запросов и ответов. Второй - выявлять семантические аномалии, а не синтаксические. Третий - помнить, что любая атака оставляет след, и обнаруживать его как можно раньше. Это уже не комментарий регулирования. Это инженерное предложение по защите нового типа систем. И тут Лукацкий показывает, что он по-прежнему профессионал именно в технике, а не только в комментариях.
Любопытно, что в собственной заметке «Обо мне» в блоге Лукацкий зафиксировал переход в Positive Technologies очень характерной формулировкой. С переходом в PT, по его собственным словам, он «перестал заниматься бумажной ИБ и перестал следить за нормативкой». Это формальное заявление о смене амплуа. Восемнадцать лет в Cisco он был тем самым человеком, который читал и разбирал каждый новый приказ ФСТЭК. С переходом в PT он официально объявил, что эту страницу закрывает. На практике, конечно, продолжает комментировать почти каждое значимое регуляторное событие. Но статус сменился. Теперь он не консультант по нормативке, а евангелист продуктов и идей. Разница больше юридическая, чем содержательная. Но она есть, и она важна.
Парадокс выживания
Когда я смотрю на восемнадцать лет публичных комментариев Лукацкого, я вижу очень странную вещь. Человек систематически, год за годом, в одних и тех же местах, под собственным именем, говорит, что регуляторы пишут плохие документы, что импортозамещение нереально, что ФСТЭК играет в межведомственные игры, что суверенный интернет технически не достижим, что бизнес будет сдавать свои адреса регулятору, что слежка нарастает, что российский Рунет сокращается. И всё это время он сохраняет позицию в крупной российской компании, выступает на государственных форумах, состоит в Техническом комитете 362 «Защита информации» Росстандарта и ФСТЭК и продолжает приглашаться в качестве эксперта в крупные федеральные СМИ.
Чтобы это работало, должны выполняться сразу несколько условий, и Лукацкий выполняет их с почти художественной точностью.
Первое условие. Никогда не критиковать политическую линию государства. Только техническую реализацию. Это огромная разница. Государство не любит, когда обсуждают его намерения, и почти безразлично к обсуждению качества подзаконных актов. Лукацкий восемнадцать лет говорит исключительно про вторую категорию. Не «государство хочет всех контролировать», а «вот этот пункт приказа противоречит вот тому пункту». Чиновник такое слушать может.
Второе условие. Никогда не атаковать конкретных людей. Атаковать тексты, методики, документы, процессы. Чиновник, чьё имя стоит под методикой, может уволить себя сам, прочитав разбор, а может проигнорировать. Но публично он не оскорблён, потому что Лукацкий не называл его по фамилии и не приписывал ему мотивов. Так же он не атакует конкретных вендоров и конкретных клиентов. Зона его публичной аналитики намеренно деперсонализирована.
Третье условие. Корпоративная подушка. Восемнадцать лет в Cisco это не просто работа, это надёжная защита. Уволить Лукацкого Cisco не могла бы за критику российского регулятора, для американской корпорации это скорее плюс. Российский регулятор не мог давить на американского работодателя напрямую. Получалась идеальная позиционная защита, при которой Лукацкий мог говорить много того, чего не могли позволить себе сотрудники российских компаний. С 2022 года, после ухода Cisco и перехода в Positive Technologies, эта подушка изменилась. Теперь работодатель российский, и теоретически уязвимость выше. Поэтому осторожности в формулировках, мне кажется, тоже стало чуть больше, хотя содержательная критика никуда не делась.
Четвёртое условие. Незаменимость для самих регуляторов. Думаю, это самое интересное. ФСТЭК, ФСБ, Минцифры читают Лукацкого. Не потому что согласны со всем, а потому что в России больше нет столь подробного и публичного второго мнения по их собственным документам. Без такого мнения регулятор слепнет. Получает только восторженные отчёты от подведомственных, видит только пиар-картинку, перестаёт понимать, что реально работает, а что не работает. Лукацкий де-факто выполняет функцию профессионального второго зеркала, в которое чиновник может посмотреться без потери лица. За это его терпят. И, подозреваю, иногда внутри ведомств даже признательны.
Эти четыре условия в комбинации создают редкий устойчивый формат публичной экспертизы. Не оппозиционная, не государственническая, не корпоративно-прислужническая, а аналитическая. Это очень небольшой коридор, и в России он почти всегда пустует. Лукацкий за восемнадцать лет научился ходить по этому коридору так, что не сбивается.
Триптих российской кибербезопасности
Когда я недавно писал про Наталью Касперскую и Евгения Касперского, я думал, что фигура Лукацкого добавит к этим двум сюжетам недостающий третий угол. И действительно добавляет.
Касперская это идеолог. Она продаёт обществу язык цифрового подозрения и большой государственный контроль как ответ на угрозы. Касперский это глобальный технолог, выдавленный из американского рынка по структурным геополитическим основаниям, но сохранивший крупный международный бизнес и техническую репутацию. Лукацкий это локальный комментатор, который никогда не претендовал на глобальную игру и не претендовал на идеологический голос. Он просто восемнадцать лет очень аккуратно объяснял, как именно российская регуляторная машина устроена и почему её документы такие, какие они есть.
Касперская требует. Касперский разоблачает. Лукацкий измеряет. У них одно поле и три разных способа существования внутри этого поля. Касперская стала идеологом, потому что выбрала роль публичного государственника, и в этой роли можно говорить громко, но нельзя признать ошибку. Касперский стал политически уязвимым, потому что выбрал глобальный масштаб, а глобальный масштаб в нынешнем мире требует выбора стороны. Лукацкий стал почти неуязвимым, потому что выбрал минимальную нишу с максимальной точностью. Он не претендует на роль голоса отрасли. Он претендует на роль одного из голосов внутри отрасли. Эта скромность размера и есть его страховка.
Добавлю ещё одно наблюдение. Касперская в публичных интервью часто говорит языком абсолютов: безопасно, опасно, надо, нельзя. Касперский говорит языком технических деталей и корпоративных уточнений. Лукацкий говорит языком оговорок, условных формулировок, ссылок на конкретные пункты документов. У него фраза почти всегда имеет вид «вот это так, потому что вот тот пункт вот этого приказа говорит вот это, но при этом есть вот это исключение». Такой синтаксис почти невозможно превратить в скандал, потому что в любом скандале нужна короткая фраза, которую можно вынести в заголовок. Лукацкий пишет так, что вынести в заголовок без потери смысла нельзя ничего. Это форма самозащиты, но это и форма честности.
Что Лукацкий значит для российской кибербезопасности
Если убрать Лукацкого из российской публичной ИБ-картины, что изменится. На мой взгляд, изменится примерно следующее. Корпоративные специалисты по безопасности потеряют единственный системный публичный источник, который не является ни рекламой вендора, ни пересказом пресс-релиза регулятора. Регуляторы потеряют главную обратную связь от индустрии, в которой нет враждебности, но есть честность. Журналисты потеряют почти единственного эксперта, который соглашается комментировать сложные технические темы без перехода на политические лозунги. Получится тишина, в которой регулятор говорит сам с собой через свои же документы. По опыту других стран, такая тишина быстро приводит к ухудшению качества регулирования. Россия пока ещё не самая зарегулированная страна по ИБ. Но движется уверенно.
Долголетие Лукацкого в публичном поле важно ещё и потому, что оно создаёт прецедент. Молодые специалисты по безопасности, читая «Бизнес без опасности» и «Пост Лукацкого», учатся не только содержанию, но и тону. Учатся, что про регулирование можно говорить технически. Что критика может быть конкретной, а не идеологической. Что публичный разбор плохого документа это не оппозиционная активность, а профессиональная обязанность. Эти уроки сложно переоценить. Без них российская ИБ-отрасль очень быстро бы превратилась в отрасль молчащих исполнителей, как уже произошло с целыми сегментами других технических индустрий в России.
Риск у такого формата тоже есть, и его стоит проговорить. Когда один эксперт восемнадцать лет занимает центральную нишу интерпретации, неизбежно возникает обратная связь. Регулятор пишет документ с поправкой на то, что Лукацкий потом будет его разбирать. Лукацкий разбирает документ с поправкой на то, что его прочтут регулятор и работодатель. Корпорации читают и регулятора, и Лукацкого, выбирая удобные позиции из обоих источников. Образуется устойчивая трёхсторонняя экосистема, в которой все участники друг друга знают, друг к другу приспособились и друг другу полезны. Это нормальная зрелая отраслевая среда. И одновременно среда, в которой почти невозможны радикальные изменения. Лукацкий и эта экосистема создают друг друга. Без него она потеряла бы голос. Без неё он потерял бы аудиторию.
Что остаётся
Когда я закрываю вкладку с «Постом Лукацкого» в очередной раз, у меня остаётся одно простое ощущение. В стране, где почти все публичные эксперты по технологиям рано или поздно либо превращаются в государственников, либо уезжают, либо замолкают, есть один человек, который восемнадцать лет каждый день пишет один и тот же по сути материал. Что регулятор сделал. Что в этом плохо. Что нужно поправить. Без героики, без оппозиционности, без позы. На спокойном профессиональном языке, в одной и той же интонации.
Лукацкий не диссидент. Не борец. Не герой и не клоун. Он что-то более редкое и в каком-то смысле более ценное. Человек, который умеет восемнадцать лет говорить честно ровно столько, сколько система позволяет говорить честно, и ни на сантиметр больше. Это требует одновременно большого профессионализма, аккуратной самодисциплины и очень тонкого понимания границ. Восемнадцать лет такой точности это либо очень большое самообладание, либо очень глубокое чутьё, либо то и другое сразу.
Поэтому когда следующий раз услышите от российского чиновника, что отрасль поддерживает новую инициативу, посмотрите, есть ли среди поддерживающих Алексей Лукацкий. Если есть, инициатива нейтральная и индустрии действительно нужная. Если нет, идите в «Бизнес без опасности» и читайте его разбор. Самое важное обычно сказано там, спокойным тоном, без громких слов, между строк и в технических деталях. Просто этот тон давно стал нормой настолько, что мы перестаём замечать, насколько эта норма редкая.
Вопросы и ответы про Алексея Лукацкого
Где сейчас работает Алексей Лукацкий?
В Positive Technologies, российской компании, специализирующейся на средствах кибербезопасности. С 2022 года занимает должность бизнес-консультанта по информационной безопасности, в 2026 году в корпоративных материалах фигурирует как главный евангелист направления. До этого восемнадцать лет работал в российском офисе Cisco Systems.
Что такое блог «Бизнес без опасности»?
Это персональный блог Лукацкого, существующий с 2007 года. Параллельная площадка - Telegram-канал «Пост Лукацкого», аудитория которого превышает 35 тысяч подписчиков. На сегодня это самый долгоживущий публичный русскоязычный источник аналитики по информационной безопасности и нормативно-правовому регулированию в этой сфере.
Почему его критика регуляторов не приводит к проблемам?
Потому что эта критика последовательно техническая, а не политическая, направлена на тексты и процессы, а не на конкретных людей или политические намерения. Государственная система в России такую критику терпит, потому что без неё ведомства получают зеркало только из собственных отчётов. Лукацкий де-факто выполняет функцию второго мнения, в которое регулятор может посмотреться без потери лица.
Какие самые острые его позиции?
Что качество нормативных документов российских регуляторов объективно снижается. Что импортозамещение ПО на критической информационной инфраструктуре «нереально в принципе». Что ФСТЭК расширяет полномочия из бюрократической мотивации удержать контроль, а не из соображений безопасности. Что суверенный интернет в нынешнем виде технически не достижим к 2030 году. Что объём русскоязычного материала в сети сокращается из-за запретов. Что блокировки VPN заставят российский бизнес добровольно сдать свои адреса регулятору, чтобы продолжить работать.
Чем Лукацкий отличается от Натальи Касперской и Евгения Касперского?
Касперская идеолог цифрового суверенитета, продавец языка подозрения и большого государственного контроля. Касперский глобальный технолог, выдавленный из американского рынка по структурным основаниям, но сохранивший крупный международный бизнес. Лукацкий локальный аналитик регулирования, никогда не претендовавший ни на идеологический голос, ни на глобальный масштаб. Касперская требует, Касперский разоблачает, Лукацкий измеряет. У них одно поле и три разных способа существования внутри него.
Можно ли доверять его комментариям?
В технической части почти безусловно. В политической всегда с поправкой на то, что Лукацкий говорит из позиции корпоративного сотрудника, и поэтому острые политические темы у него освещаются в очень аккуратных формулировках, через ссылки на глобальные тренды и через размывание ответственности. Самое ценное обычно сказано в технических деталях, в оговорках и в тех местах, где он обходит прямую политическую оценку, оставляя её читателю.
