На Ближнем Востоке уже идёт крупная региональная война. Но региональная война с глобальными последствиями и мировая война между великими державами пока остаются разными сценариями. После ударов США и Израиля по Ирану 28 февраля 2026 года конфликт распространился на американские базы, нефтяную инфраструктуру и морские маршруты. Особенно опасен новый виток противостояния хуситов и Саудовской Аравии, который накладывается на кризис в Ормузском проливе.
На ближайшие месяцы я рассматриваю затяжную региональную войну, перебои с энергоресурсами и новые экономические потрясения как более вероятное развитие событий, чем прямое столкновение США с Россией или Китаем. Но считать происходящее управляемой перестрелкой тоже нельзя. Стороны затрагивают инфраструктуру, от которой зависит мировая экономика, а разговоры о мире соседствуют с расширением боевых действий.
Два пролива, хуситы и положение Саудовской Аравии
Хуситы продвинулись вдоль западного побережья Йемена и захватили позиции, которые усиливают контроль над подходами к Баб-эль-Мандебскому проливу. Среди наиболее значимых приобретений оказался остров Майюн, также известный как Перим. Поддерживаемые Саудовской Аравией йеменские силы отступили, а внутренние противоречия осложнили сопротивление. Такое изменение фронта затрагивает не только войну внутри Йемена, но и безопасность международного судоходства.
Параллельно остановился саудовский нефтепровод East–West, который позволяет доставлять нефть к Красному морю в обход Ормуза. Здесь нельзя смешивать разные события. Удар по нефтепроводу предварительно связывали с беспилотниками, прилетевшими из Ирака, а не непосредственно из Йемена. На момент первоначального сообщения об остановке ответственность никто не взял. Формулировка «хуситы отключили всю саудовскую нефть» неверна сразу по нескольким причинам.
Чтобы понять масштаб проблемы, нужно разделить два пролива. Ормузский находится между Ираном и Оманом, на выходе из Персидского залива. По данным Международного энергетического агентства, через него перевозили около 20 млн баррелей нефти и нефтепродуктов в сутки, примерно четверть мировой морской нефтяной торговли. Основной поток направлялся в Азию. Поэтому перебои в Ормузе затрагивают гораздо больше стран, чем непосредственных участников войны.
Баб-эль-Мандебский пролив расположен между Йеменом и Африкой, у южного входа в Красное море. Через него суда идут к Суэцкому каналу или выходят из Красного моря в Индийский океан. Именно здесь хуситы способны особенно сильно влиять на судоходство. Хуситы не контролируют Ормуз, хотя давление на два разных маршрута усиливает общий экономический эффект.
Саудовский нефтепровод East–West связывает восточные нефтяные районы с портом Янбу на Красном море. Но Янбу находится севернее Баб-эль-Мандеба. Угроза южному проливу сама по себе не закрывает все морские выходы из Янбу, поскольку остаётся северное направление через Суэц. Повреждение самого нефтепровода создаёт другую проблему, нефть перестаёт нормально поступать к экспортному порту независимо от дальнейшего направления танкера.
Отсюда два вывода. Нельзя складывать долю Ормуза и объём саудовского обходного маршрута так, словно речь всегда идёт о разных баррелях. И нельзя считать, что нефтяной дефицит исчезнет только потому, что на карте существует другой порт. До порта ещё нужно доставить нефть.
Хуситы, движение «Ансар Аллах», выросли из зейдитской среды на севере Йемена. В 2014 году захватили Сану и удерживают значительную часть северо-запада страны. Саудовская интервенция 2015 года не привела к устранению движения. При этом хуситы не представляют весь Йемен, где существуют конкурирующие власти и вооружённые силы. Без такого разделения роль движения легко переоценить.
Иранская поддержка существенна, но зависимость от помощи не означает, что Тегеран дистанционно управляет каждым запуском. У хуситов собственная борьба за власть и собственные условия, на которых движение готово договариваться. Военная устойчивость складывается из географии и организации. Горная территория позволяет рассредоточивать силы и вооружение, а ракеты, беспилотники и противокорабельные средства создают угрозу далеко за пределами контролируемой территории.
Авиация может уничтожать обнаруженные объекты, но значительно труднее постоянно находить мобильные средства и одновременно обеспечивать безопасность протяжённых маршрутов. Нападающему необязательно потопить десятки танкеров. Достаточно убедить судовладельцев, экипажи и страховщиков, что следующий рейс может закончиться катастрофой. Защитнику приходится обеспечивать приемлемую безопасность постоянно, а атакующему достаточно периодически доказывать, что полной безопасности нет.
Для Эр-Рияда вопрос уже не ограничивается защитой границы с Йеменом. Приходится защищать экспорт, энергетические объекты и способность сохранять нормальную экономическую жизнь. AP сообщило со ссылкой на региональных чиновников, что саудовские запасы ракет-перехватчиков сокращаются, а королевство обратилось за помощью к партнёрам. Саудовские власти не подтвердили информацию в ответ на запрос агентства. Говорить, что «ПВО закончилась», нельзя, но устойчивость обороны становится отдельной проблемой.
Почему дорогая нефть не означает победу нефтяных стран
Дорогая нефть не обязательно выгодна стране, которая не может нормально её продавать. Цена барреля может расти одновременно с падением экспортной выручки, если объём поставок сокращается сильнее. Добавляются расходы на оборону, ремонт, страхование и поддержание доверия инвесторов. Для саудовской экономики принципиально различаются нефть по высокой цене в работающем порту и нефть по высокой цене в повреждённой экспортной системе.
Проблема уже не сводится к панике на бирже. В сентябрьском отчёте МЭА сообщило, что в августе более 10 млн баррелей суточной добычи в странах Персидского залива оставались остановленными из-за рисков безопасности. Наблюдаемые мировые запасы нефти с февраля сократились на 507 млн баррелей, включая 95 млн в августе. Рынок не только закладывает риск в цену, но и расходует накопленные резервы.
При этом Ормуз не следует описывать как физически запечатанный пролив, через который не проходит ни одного судна. По предварительным данным отслеживания, приведённым Reuters, 16 сентября зарегистрировали проход трёх сырьевых судов против двенадцати днём ранее. Подсчёт не охватывает все суда с отключёнными передатчиками и может уточняться. Картина тяжёлая, но состояние перевозок не сводится к переключателю «открыт или закрыт».
У роста цены есть неприятный ограничитель. Если топливо становится слишком дорогим, предприятия сокращают выпуск, перевозчики уменьшают объёмы, потребители экономят. МЭА прогнозирует падение мирового спроса на нефть на 2,5 млн баррелей в сутки по итогам года. Снижение спроса в подобных условиях не обязательно означает оздоровление рынка. Спрос может падать потому, что экономика не выдерживает цену и дефицит.
Газовый рынок тоже вовлечён. Через Ормуз проходит экспорт СПГ Катара и ОАЭ, который в совокупности составляет около пятой части мировой торговли сжиженным природным газом. Речь именно о СПГ, а не о пятой части всего газа на планете. Быстрого полноценного обхода существующих экспортных маршрутов для таких объёмов нет.
При сокращении поставок азиатские и европейские покупатели конкурируют за оставшиеся партии СПГ. Даже страна, которая мало закупает непосредственно у Катара, может столкнуться с ростом цены через общий рынок. Более дорогая энергия увеличивает расходы на перевозки и производство, сокращает покупательную способность и затрудняет борьбу с инфляцией. Для глобального экономического ущерба не требуется ни мировой войны, ни полного прекращения всех поставок.
Отдельно опасна иллюзия, что достаточно объявить увеличение добычи ОПЕК. Значительная часть резервных добывающих мощностей расположена в том же регионе. Возможность добыть дополнительную нефть и возможность безопасно доставить её покупателю не совпадают.
Для России дорогая нефть может поддерживать доходы экспортёров, которые сохраняют возможность продавать сырьё. Но формула «на Ближнем Востоке война, значит Россия автоматически выигрывает» слишком примитивна. Доход определяют фактические объёмы продаж, скидки, транспортные расходы, страхование, санкционные ограничения и состояние покупателей. Продолжительный мировой спад способен сократить спрос и съесть часть первоначальной выгоды. Для граждан более дорогая экспортная нефть также не гарантирует более дешёвого топлива или товаров.
Переговоры не останавливают все фронты одновременно
Военное давление не заменило политическое урегулирование. Трамп продолжает говорить о возможности завершения войны, однако заявления о близкой сделке соседствуют с расширением боевых действий на других направлениях. Само наличие переговоров не означает, что стороны уже согласовали условия мира.
Я разделяю три разных результата. Разрушение военных объектов не равняется капитуляции государства. Сохранение власти не равняется победе экономики. Способность наносить ущерб соседям не равняется способности построить устойчивый мир на собственных условиях.
Договорённость на одном направлении не обязательно останавливает остальные. Reuters сообщило о встрече американских представителей с хуситами в Омане, где обсуждались условия безопасности судоходства. Даже успешные ограниченные переговоры не решают одновременно вопросы Ирана, саудовской безопасности и внутренней войны в Йемене. Поэтому я не сводил бы конфликт к схеме «США против Ирана, остальные исполняют приказы».
Газа не превратилась в мирную территорию после соглашения о прекращении огня в октябре 2025 года. Восстановление остаётся заблокированным, Израиль связывает допуск к нему с разоружением ХАМАС. Обрушение ранее повреждённого здания в городе Газа, где жили перемещённые семьи, вновь показало, насколько опасны условия жизни даже вне непосредственного боя. Перемирие само по себе не отвечает на вопросы, кто управляет территорией, обеспечивает безопасность и финансирует восстановление.
В Ливане продолжается противостояние Израиля и «Хезболлы». Израиль сохраняет военное присутствие и связывает уход с вопросом разоружения движения, а сообщения об уничтожении военных объектов показывают, что силовой конфликт не завершён. При этом ливанское государство и «Хезболла» не тождественны. Для Бейрута задача состоит не только в прекращении израильских ударов, но и в том, чтобы попытка восстановить государственный контроль не вызвала внутреннее вооружённое столкновение.
Сирию уже нельзя анализировать как прежнего бесспорного союзника Ирана при Асаде. После падения его власти в декабре 2024 года новая администрация пытается собрать государство заново. Один из болезненных процессов связан с включением курдских сил в общую военную систему. Вопросы автономии, прав и контроля над территориями остаются источниками конфликтов.
Общая проблема региона заключается в несовпадении государственных границ и реального контроля над вооружёнными структурами. Соглашение между столицами не гарантирует, что все группы на территории соответствующих стран немедленно прекратят войну.
Что отделяет региональную войну от мировой
Под мировой войной здесь разумно понимать прямое и устойчивое столкновение великих держав, которое распространяется на несколько театров военных действий. Само участие множества стран в ближневосточном кризисе ещё не делает такой исход неизбежным.
На горизонте ближайших трёх–шести месяцев я рассматриваю мировую войну как менее вероятный сценарий по сравнению с продолжением регионального конфликта. Надёжного основания назначать точный процент нет. Полезнее определить, какие события отделяют один сценарий от другого.
| Сценарий | Что может к нему привести |
|---|---|
| Затяжная региональная война | Стороны сохраняют способность причинять ущерб, но не достигают приемлемого общего соглашения. |
| Частичное снижение напряжённости | Ограниченные сделки по судоходству, ремонт инфраструктуры и согласованный контроль исполнения. |
| Расширение региональной войны | Крупные потери союзников, дальнейшие удары по инфраструктуре и прямое вступление новых государств. |
| Столкновение великих держав | Удар по силам России, Китая или США, ошибочная атрибуция атаки либо сознательное военное вмешательство. |
| Ядерная эскалация | Кризис, который руководство ядерной державы сочтёт угрозой собственному существованию. |
Китай пока делает ставку на переговоры. Ван И призвал США и Иран вернуться к договорённостям и восстановить нормальное судоходство в Ормузе. Пекин остаётся крупнейшим покупателем иранской нефти, но заинтересованность в Тегеране не отменяет заинтересованности в работающей торговле. По дипломатическим действиям Китай скорее пытается ограничить распространение кризиса, чем открыть собственный фронт.
Российско-иранский договор не представляет собой автоматическое обязательство вступить в войну. Соглашение предусматривает оборонное сотрудничество, но в случае нападения на одну сторону требует от другой не помогать агрессору и содействовать урегулированию. Приравнивать такие условия договора к безусловной взаимной военной защите неправильно.
Региональные союзы также не работают как автоматическая цепная реакция. Из оборонного соглашения Саудовской Аравии, Турции и Пакистана не следует неизбежный пакистанский ядерный ответ. Политическая формула коллективной защиты и конкретные способы помощи остаются разными вопросами, даже когда соглашение подписано.
Однако аргумент «никому не нужна мировая война, значит её не будет» слишком слаб. Опасность состоит в последовательности решений, каждое из которых участник считает ограниченным и вынужденным. Один удар требует ответа, ответ создаёт новые потери, затем руководство решает, что отступать уже опаснее, чем повышать ставки.
В ядерном вопросе нельзя смешивать отсутствие международного контроля, наличие материалов, создание боеприпаса и решение применить оружие. Глава МАГАТЭ сообщил, что за отчётный период агентство не получило от Ирана необходимой информации о заявленных ядерных материалах и объектах и не имело доступа для проверки на местах. Из-за этого агентство не смогло выполнить соответствующие задачи по гарантиям.
Такие пробелы в проверке повышают неопределённость, но не доказывают ни наличие у Ирана готовой бомбы, ни полное уничтожение его ядерных возможностей. Обе категорические версии выходят за пределы доступных подтверждений. Когда стороны не понимают реального состояния программы противника, возрастает соблазн действовать исходя из худших предположений.
За чем следить вместо громких заявлений
Для оценки дальнейшего развития я смотрел бы прежде всего на фактические изменения, а не на количество угроз в публичных выступлениях. Четыре группы признаков помогают отделить ограниченный кризис от дальнейшего расширения войны.
- Перевозки и экспорт. Возвращаются ли устойчивые объёмы через Ормуз и Красное море, а не проходит ли один показательный танкер.
- Восстановление инфраструктуры. Работают ли нефтепроводы и погрузочные мощности, удаётся ли ремонтировать объекты быстрее, чем появляются новые повреждения.
- Участие новых государств. Появляются ли иностранные боевые контингенты и регулярные удары новых участников, а не только заявления о солидарности.
- Проверяемые соглашения. Есть ли доступ инспекторов, понятные правила судоходства и механизм разбора нарушений, а не очередное обещание скорого мира.
Почему несколько прошедших танкеров ещё не означают конец нефтяного кризиса?
Единичный проход показывает техническую возможность рейса, но не восстановление регулярных поставок. Для нормальной торговли нужны устойчивые объёмы, доступное страхование и готовность судовладельцев отправлять новые суда.
Показывает ли падение цены нефти, что война заканчивается?
Не обязательно. Котировки могут снижаться на ожиданиях переговоров или ослабления спроса. Состояние добычи, экспорта и запасов помогает понять, изменилось ли реальное предложение нефти.
Можно ли считать любую атаку хуситов прямым решением Ирана?
Для такого вывода нужны доказательства применительно к конкретной атаке. Военная поддержка, общие интересы и оперативное управление отдельным ударом представляют разные уровни связи.
Почему прекращение огня может не остановить экономический ущерб?
Повреждённые объекты требуют ремонта, запасы нужно пополнить, а перевозчикам нужны основания считать новые рейсы безопасными. Политическая договорённость и восстановление торговли не происходят одновременно.
Можно ли достоверно посчитать вероятность Третьей мировой войны?
Универсального достоверного процента нет. Любая численная оценка зависит от определения мировой войны, выбранного срока, модели и предположений. Без раскрытия этих условий точная цифра создаёт ложное ощущение знания.
Мой итоговый вывод такой. Главная опасность сейчас не в том, что завтра обязательно начнётся Третья мировая. Более вероятна длительная региональная война, которая последовательно повреждает торговлю, энергетическую инфраструктуру и способность государств договариваться. Хуситы усиливают кризис не потому, что способны завоевать Саудовскую Аравию, а потому, что могут сделать её нормальную экономическую жизнь значительно дороже и менее надёжной.
Самая тревожная перспектива состоит в сочетании двух процессов. Экономика привыкает к постоянным перебоям, а участники конфликта привыкают к всё более сильным ударам. Следить нужно за восстановлением поставок, состоянием инфраструктуры и реальным вступлением новых стран в боевые действия. Именно постепенное расширение допустимого, а не один особенно грозный заголовок, способно привести к гораздо большей войне.
