28 февраля 2026 года Израиль объявил о «превентивных» ударах по Ирану. США подтвердили начало «крупных боевых операций» против целей на иранской территории. В Тегеране слышали взрывы, Израиль включил сирены и объявил режим повышенной готовности. Дипломатический трек, судя по всему, исчерпался — дальше в ход пошли крылатые аргументы.
Сценарий знакомый и потому особенно неприятный. Когда у взрослых людей заканчиваются слова, остаются ракеты. В это время толпа «экспертов» в социальных сетях начинает спорить, у кого «моральное право», и дружно забывает про физику, логистику и простую арифметику рисков. Я попробую разобрать то, что действительно важно: цепочки причин, конкретные последствия и практику выживания в информационном шуме.
Что известно по фактам — и что пока туман
Если отбросить эмоциональную обёртку, твёрдых точек пока немного. Израиль называет удар превентивным и сообщает о координации с США. Американская сторона говорит о фокусе на военных объектах Ирана. Дальше начинается классический туман войны, где скорость слухов опережает скорость реальных событий — особенно в Telegram-каналах с «эксклюзивными источниками» и в «аналитике» из трёх предложений.
На практике это означает одно: информация ближайших часов будет противоречивой, частичной и нередко намеренно искажённой. Важнее отслеживать не «кто что сказал», а то, что подтверждается независимыми следами: спутниковые снимки, данные авиационных трекеров, официальные уведомления для лётчиков (NOTAM), заявления регуляторов, реальные изменения на земле.
Публичная рамка Израиля — «превентивно», чтобы нейтрализовать угрозу до того, как она материализуется. Рамка США — «устранение военных возможностей» противника. Иран пока не сделал официального заявления в момент написания этого текста, но то, что ответный шаг последует, никто не сомневается. Израиль не стал бы включать сирены просто так.
Зачем это сделали — версия без мистики
Любая крупная атака в регионе почти всегда вращается вокруг трёх вещей: ядерная программа, ракетный арсенал и политика удержания режима. Публично все говорят про безопасность, но механика больше напоминает инженерный расчёт, чем моральный манифест.
Израиль снижает риск прямого ракетного удара и пытается перехватить инициативу в момент, когда, судя по всему, пришёл к выводу, что переговоры уже не работают. США демонстрируют поддержку союзника и стараются поставить Иран в позицию, где наращивание военных возможностей становится дороже, чем отказ от него.
В идеальном сценарии дипломаты договорились бы, инспекторы всё проверили, а пропагандисты ушли в отпуск. В реальном — решения принимают люди под давлением, с ограниченной информацией и внутриполитическими обязательствами перед собственной аудиторией. Удар по объектам выглядит как попытка «выровнять» неопределённость силой, а не договором. Работает ли этот подход в долгосрочной перспективе — история отвечает скептически, но краткосрочная логика понятна.
Есть и более неудобная часть. Мотивации сторон не обязаны быть рациональными в том смысле, который мы вкладываем в это слово. «Рациональность» в политике часто означает не истину, а удобную картинку для внутренней аудитории. Физика взрывов от картинок, к сожалению, не зависит.
Три сценария. Все неприятные, просто по-разному
Сейчас мир стоит на развилке, где разница между «ограниченным обменом ударами» и «региональной войной» измеряется не одним событием, а цепочкой решений — и случайных событий тоже. Попробую описать три траектории честно, без оптимизма по умолчанию.
Ограниченная эскалация. Стороны обмениваются ударами, после чего начинают торговаться через посредников — Катар, Оман, Турцию, кого угодно. Главная цель здесь не победа, а новый баланс страха. Самый «управляемый» вариант, но всё равно с реальной человеческой ценой и непредсказуемыми побочными эффектами.
Расширение через прокси. Иран отвечает не только напрямую, но и через союзные структуры в регионе — давление на морские маршруты, удары беспилотниками по инфраструктуре, диверсии, активизация группировок в нескольких странах одновременно. Опасность этого варианта в том, что никто официально «не хотел большой войны», но все постепенно в ней оказываются.
Региональная воронка. Удары по американским базам в регионе, массовые ракетные пуски, перекрытие или угроза перекрытия ключевых морских коридоров, аварийная мобилизация нескольких государств. В таком режиме события начинают жить собственной жизнью, рациональные расчёты тонут в необходимости «не потерять лицо», и цена ошибки растёт экспоненциально.
Практичный индикатор для самостоятельного мониторинга: смотрите не на заявления, а на вторичные сигналы. Закрылось ли воздушное пространство над регионом. Эвакуируют ли дипломатические миссии. Как меняется маршрутизация авиации. Растут ли страховые надбавки на морские перевозки. Эти индикаторы лгут реже, чем официальные пресс-конференции.
Нефть, Ормуз и экономика. Почему платить придётся всем
Любой военный кризис вокруг Ирана автоматически становится историей про энергоносители. Через Ормузский пролив проходит около пятой части мирового потребления нефти. Рынкам не нужно реального перекрытия — достаточно убедительной угрозы, которую можно продать в виде ценовой премии.
Дальше работает скучная, но неумолимая математика. Дороже перевозки — дороже страховки — дороже топливо — выше инфляционное давление — хуже потребительские настроения — больше политического популизма. Это не апокалипсис, но и не абстракция. Рост нефтяных котировок на 15–20% в течение нескольких дней — вполне обычная реакция рынка на подобные события, даже без реального изменения физических поставок.
Если работа или бизнес завязаны на перевозки, сырьё, авиаперелёты или финансовые расчёты с контрагентами в регионе — лучше сейчас сделать конкретный чеклист и обновлять его по фактам раз в сутки, а не по ощущениям от заголовков. Проверьте контракты на поставки: форс-мажорные оговорки, сроки, штрафы за задержки. Разведите платёжные каналы — не стоит держать критичные расчёты в одной корзине. Если планировали перелёты через регион, следите за NOTAM и официальными рекомендациями авиационных регуляторов.
Киберфронт: самый удобный способ ответить, не отвечая официально
Когда прямой военный ответ сопряжён с непредсказуемой эскалацией, кибероперации выглядят как инструмент с привлекательным соотношением цена-эффект. Анонимность, правдоподобное отрицание, возможность точечно ударить по инфраструктуре, не объявляя войны. Во время военных кризисов активность на этом направлении исторически резко возрастает.
Типичный набор угроз в такие периоды: массированные атаки на отказ в обслуживании (DDoS) по СМИ и государственным ресурсам, фишинговые кампании под видом «срочных новостей», вредоносные рассылки в энергетике и транспортном секторе, атаки через цепочки подрядчиков. Добавьте к этому волну дипфейков и скоординированных дезинформационных кампаний — и получите идеальный коктейль для организаций, которые принимают решения на адреналине.
Самая распространённая ошибка в такие дни: команды информационной безопасности начинают «мониторить всё», а бизнес одновременно продавливает режим «срочно дайте доступ». Контроль изменений ломается, риск компрометации растёт, а потом начинается поиск виноватых. Технике всё равно, кто громче кричал.
Минимальный практичный набор мер для любой организации, даже небольшой. Включите многофакторную проверку подлинности (MFA) на почту, корпоративный VPN, панели администрирования, облачные сервисы, CRM. Закройте «временные» исключения в почтовых шлюзах — кризис не повод отключать антиспам-фильтры, скорее наоборот. Проверьте резервные копии: не отчёт о том, что они делаются, а реальный тест восстановления на выбранной системе. Поднимите пороги срабатывания оповещений по аномальным входам и массовым рассылкам — фишинг в такие дни летит пачками. Договоритесь заранее: один канал для внутренних инцидентов, один для внешних комментариев. Иначе половина энергии уйдёт на координацию, а не на реакцию.
Как читать новости, чтобы не стать бесплатным ретранслятором
В кризисные дни люди с удовольствием превращаются в нейроны чужой пропаганды. Кто-то потому что «за своих», кто-то любит острые ощущения, кто-то просто не замечает, как алгоритмы поощряют эмоциональный контент. Я давно придерживаюсь скучного правила: чем страшнее событие, тем тщательнее нужно проверять факты, прежде чем что-то репостить или принимать за основу решений.
Несколько фильтров, которые реально экономят нервы и репутацию. Если источник пишет «срочно» и не даёт проверяемых деталей — пропускайте. Ищите то, что можно перепроверить по независимым следам: видео с геолокационными метками, официальные авиационные уведомления, данные трекеров. Жёстко разграничивайте «что случилось» и «что это значит»: первое можно верифицировать, второе часто является чьей-то интерпретацией, выданной за факт. И обязательно спрашивайте себя, кому выгоден конкретный заголовок — это не конспирология, а базовая медиаграмотность.
Несколько инструментов для самостоятельной проверки, без пафоса. FlightRadar24 и ADS-B Exchange показывают, как меняются маршруты и плотность полётов в реальном времени. Liveuamap собирает карту заявлений и событий — удобно для первоначального ориентирования, но каждый источник всё равно нужно проверять отдельно. NetBlocks отслеживает отключения интернета и крупные сбои связи по регионам. Спутниковые снимки через Sentinel Hub или Google Earth появятся с задержкой, но дадут картину без фотошопа.
Чего ждать в ближайшие дни: несколько практичных наблюдений
Первые 72 часа после удара такого масштаба обычно самые информационно зашумлённые и одновременно самые важные для понимания дальнейшей динамики. Именно в этот период происходит большинство ошибочных интерпретаций, принимаются решения на основе неполной картины, и именно тут информационные кампании работают максимально агрессивно.
Несколько вещей, которые стоит держать в голове. Официальные заявления сторон в первые часы — это преимущественно позиционирование для внутренней аудитории, а не объективное описание событий. Реальный масштаб ударов и потерь станет понятен позже, из независимых источников. Любые утверждения об «уничтожении» конкретных объектов требуют верификации по спутниковым снимкам. И главное: отсутствие немедленного ответа Ирана не означает его отсутствия вообще — может означать подготовку более скоординированного шага.
Личный вывод без утешений
Происходящее — не про «добро» и «зло», а про столкновение систем, каждая из которых убеждена в собственной легитимности. В таких столкновениях человеческая жизнь становится статистикой, а истина превращается в контент, который нужно быстро произвести и разместить до следующего новостного цикла.
Наука учит неприятному: реальность не обязана быть справедливой, зато она причинно-следственная. Это означает, что у происходящего есть логика, которую можно понять, даже если нельзя одобрить. И что последствия будут конкретными — в цифрах, маршрутах, ценах, решениях.
На уровне читателя остаётся прагматика: держать голову холодной, проверять факты до того, как ими делиться, снижать реальные риски для семьи и работы. Моральные позы в комментариях не спасают ни одного человека. Трезвые действия — иногда спасают.
