Вокруг Telegram снова крутится привычный российский жанр: «всё вот-вот выключат», «это уже решили», «осталось два дня». На дворе февраль 2026-го, а реальность, как водится, одновременно скучнее и неприятнее. Есть конкретные факты, есть публичные формулировки чиновников, есть наблюдаемая симптоматика у пользователей. И есть огромная зона «мы вам ничего не скажем, но вы держитесь».
Если совсем коротко. Telegram уже не просто «иногда тупит». С 10 февраля ограничения стали системными, а не точечными. Параллельно гуляет история про полную блокировку с 1 апреля. Официального «да, блокируем» нет, но и убедительного «нет, не блокируем» тоже не прозвучало. В бюрократии это называется «мы ничего не обещали», а в жизни читается куда проще.
Что уже происходит
Первый слой реальности это не заголовки в новостях, а поведение сети. В начале февраля происходящее обсуждали как очередную волну сбоев. Потом в публичном поле закрепилось слово «замедление». Ребята из SecurityLab разобрали это подробно, с примерами того, как у людей отваливается веб-версия и нестабильно работает приложение, и с географией жалоб.
Важная деталь номер два. Роскомнадзор в подобных историях редко начинает с рубильника. Чаще движется по лестнице: сначала «точечные меры», потом «последовательные ограничения», потом вдруг выясняется, что сервис «сам ушёл», «не выполнил требования», «мы защищаем граждан». В феврале эта логика ограничений хорошо читается в открытых источниках — включая сами формулировки, которые использует регулятор.
Третий слой это контекст прошлого года. Ещё в 2025-м пробовали ограничивать отдельные функции — звонки, например. Тогда всё объясняли борьбой с мошенниками и вербовкой, и это было удобно, потому что «защита граждан» универсальный пропуск. В феврале 2026-го та же риторика снова в эфире, а техническая часть стала заметнее. Подробности той линии тоже задокументированы.
Слух про «1 апреля» и почему он всех нервирует
С 17 февраля пошла гулять история о том, что Telegram якобы полностью заблокируют с 1 апреля 2026. Источник, на который ссылаются большинство пересказов — телеграм-канал «База». SecurityLab упаковал тему точно, с тем самым привкусом «с днём дурака», потому что дата идеальная для информационного карнавала.
Что здесь принципиально. Официального подтверждения нет. Официального опровержения тоже нет. Это не одно и то же. Когда государство точно не собирается делать что-то громкое, оно умеет говорить «нет» быстро и внятно. Когда оставляет «нам нечего добавить» — это не ответ, это позиция. Такая поза обычно означает одно из трёх: решение ещё обсуждают, уже тестируют по частям, или хотят сохранить пространство для манёвра.
«С 1 апреля» звучит как шутка. Но в российской практике шутки нередко работают как упаковка для реальных действий. Чтобы потом можно было сказать: «Вы сами себе придумали» — даже если придумали не совсем сами.
Почему «полная блокировка» в 2026 году выглядит иначе, чем в старых страшилках
Интернет не отключают кнопкой «OFF», если речь про крупный сервис, живущий на множестве адресов, сетях доставки контента, доменах и протоколах. Но государству и не нужна математическая стопроцентность. Достаточно довести массовую аудиторию до состояния «работает через раз», «сообщения идут с задержкой», «веб не открывается», «звонки пропали», «а у коллеги всё нормально, значит это я виноват».
Такое «не до конца, но достаточно больно» достигается выборочной фильтрацией. Вариантов технически много, и далеко не все требуют красивого пресс-релиза. Отсюда и эффект тумана: пользователь видит хаос, регулятор видит рычаги, а между ними сидят операторы связи, которые становятся заложниками чужой политической драматургии.
Практически это считывается по двум симптомам. Первый — нестабильность по регионам и по времени суток. Второй — «ломается не всё сразу»: у одних отваливается веб, у других медиа, у третьих авторизация, у четвёртых звонки. В SecurityLab показывали, что характер сбоев расходится у разных пользователей — а это типичная картина для ограничений, которые вводят ступенчато и на разных участках сети.
Три сценария, которые реально просматриваются
Никакого гадания на кофейной гуще — только то, что укладывается в наблюдаемую логику.
Сценарий первый. Замедление и деградация остаются основным инструментом. Это удобно: формально «мы ничего не блокировали», а фактически аудитория устаёт и расползается по альтернативам. Ключевой показатель здесь не заявления, а расширение симптомов. Если к проблемам с веб-версией массово добавятся задержки доставки сообщений и загрузки медиа, значит рукоятку продолжают крутить.
Сценарий второй. «1 апреля» используют как психологический дедлайн. Не обязательно что-то рубить именно в этот день. Достаточно, чтобы рынок нервничал, бизнес заранее искал запасные каналы, а часть аудитории уходила самостоятельно. Это снижает политическую цену любого следующего шага, потому что потом можно сказать, что «люди сами выбрали». Классический пример того, как социальные процессы ведут себя как физические объекты: их толкают, они катятся, а потом всем рассказывают, что катились сами.
Сценарий третий. Давление как переговорный инструмент — попытка продавить Telegram на уступки в юридической и инфраструктурной части. Набор стандартный: локализация данных, исполнение требований по удалению контента, предсказуемый канал взаимодействия. В публичной риторике это упаковывается в «защиту граждан» и «уважение к законодательству». В феврале вокруг этого была отдельная волна, в том числе с заявлениями Дурова на фоне ограничений — материал по теме сохранился.
Самое неприятное в любом из сценариев одно: точка принятия решения находится не у пользователей и не у операторов. Реальность при этом остаётся упрямой штукой — она не обязана быть справедливой, она просто происходит.
Что делать, если хочется оставаться в реальности
Я не буду расписывать схемы обхода — это отдельная тема, да и они меняются быстрее, чем успевает остыть чай. Но базовая гигиена тут простая.
Перестать верить в магию «официальных опровержений», которых не существует. Важнее смотреть на доступность сервиса в разные дни и у разных провайдеров. Сеть честнее пресс-служб — это факт.
Если вы отвечаете за чью-то аудиторию, держите резервные каналы связи. Не «на всякий случай», а как стандарт. Любая инфраструктура, которую можно политически дёрнуть, рано или поздно дёргается.
И следите за тем, как меняется формулировка. «Сбои» — это одно. «Последовательные ограничения» — уже почти признание. «Нам нечего добавить» — сигнал, что разговор идёт не с вами, а поверх вас.
По-честному, никакой метафизики в истории с Telegram нет. Не борьба добра со злом и не карма интернета. Обычная конкуренция контролирующих систем за контроль над каналом связи. Просто в 2026-м это выглядит как техническая рутина, а ощущается как очередное «добро пожаловать в новую нормальность». Держать руку на пульсе удобнее всего через SecurityLab — там хотя бы не делают вид, что туман это погода, а не инструмент.
