Аннотация
Феномен «наблюдателя за мыслями» — способность отслеживать и оценивать собственные ментальные процессы — остаётся одной из центральных проблем нейронауки и философии сознания. В статье сопоставляются две радикальные теории, отрицающие субстанциональность «Я»: репрезентационистская теория самомодели субъективности Томаса Метцингера и волновая теория экзистома мозга автора данной статьи. Показано, что обе теории описывают «наблюдателя» как эмерджентный процесс, а не как сущность, но расходятся в объяснительном механизме: Метцингер связывает иллюзию «Я» с эпистемической прозрачностью репрезентации, тогда как автор данной статьи — с темпоральной и волновой архитектурой доступа к свёрнутым следам опыта. Проведённое сопоставление с ведущими нейробиологическими моделями метакогниции (Флеминг, Лау, Сет, Грациано, Деан) выявляет нишу теории экзистома как попытки связать феноменологию «наблюдателя» с физическими процессами (стоячие волны, резонанс), а не только с вычислительными алгоритмами. Делается вывод о дополнительности двух подходов: Метцингер объясняет, почему иллюзия переживается как непосредственная реальность, автор данной статьи — как она генерируется на уровне волновой динамики и почему имеет временную структуру и клинические границы.
Ключевые слова: наблюдатель, метакогниция, теория экзистома, теория самомодели, прозрачность, виртуоны, предиктивное кодирование.
1. Введение
Способность быть «наблюдателем» собственных мыслей — метакогниция или осознанность — не локализована в одном центре мозга, а представляет собой распределённую сеть взаимодействующих областей, ключевую роль в которой играет префронтальная кора [2]. Однако простое перечисление зон не объясняет, почему рефлексивное схватывание мысли переживается как дистанция по отношению к ней и как возникает иллюзия наблюдающего субъекта.
Философское возражение, восходящее к Хайдеггеру, ставит под сомнение наивную модель «наблюдателя как гомункула»: мысль о мысли вытесняет исходную мысль, а их одновременное сосуществование было бы признаком дереализации. Нейробиология не может отмахнуться от этого возражения — она должна предложить механизм, в котором «наблюдатель» не является ни отдельной зоной, ни отдельной мыслью.
Цель настоящей статьи — сопоставить два подхода, которые радикально переопределяют статус наблюдателя. Задачи: (1) реконструировать механизм прозрачности в теории самомодели Метцингера; (2) реконструировать волновой механизм эмердженции наблюдателя в теории экзистома автора данной статьи; (3) провести сравнительный анализ двух теорий; (4) сопоставить их с ведущими нейробиологическими моделями метакогниции; (5) выявить преимущества и ограничения каждого подхода.
2. Теория самомодели Метцингера: прозрачность как механизм иллюзии
Томас Метцингер утверждает, что «таких вещей, как „я“, в мире не существует»; реальны только феноменальные selves как содержание сознательного опыта, но феноменальное «я» — не вещь, а текущий процесс, содержание «прозрачной самомодели» [1].
Механизм прозрачности разводит два аспекта репрезентации: свойства содержания (что представлено) и свойства носителя (как это представлено — нейронные и вычислительные процессы). При прозрачности вниманию доступны только свойства содержания, тогда как свойства носителя остаются «невидимыми»: мозг не маркирует модель как модель, и система «смотрит сквозь» неё на её содержание [9].
Это порождает автоэпистемическую замкнутость: система «заперта» в собственной модели, не имея внутреннего механизма, который указал бы на «швы» этой модели. Возникает встроенное слепое пятно — система принимает прозрачную самомодель за «неоспоримую базовую систему отсчёта». Следствие — отождествление с содержанием модели и переживание «я» как непосредственной, реальной и независимой от ума данности.
Ключевое уточнение: в нормальном режиме система вообще не видит разницы между моделью и тем, что она моделирует. Разница становится доступной лишь при нарушении прозрачности — в состояниях деперсонализации/дереализации, психоделического опыта или изменённых режимах доступа, когда система получает доступ к процессу конструирования, а не только к его содержанию.
3. Теория экзистома автора данной статьи: волновая эмердженция наблюдателя
Теория экзистома предлагает принципиально иной уровень описания. Её ключевые положения были сформулированы в статье, опубликованной в журнале ClinicSearch: Journal of Biomed Research [16]. Экзистом — это «прото-психический геном», «банк» биоинформации, состоящий из экзистов (элементов когнитивного опыта, способных к «свёртке») [5, 16]. Согласно этой работе, нейросети (коннектом) не являются субстратом и носителем субъективной реальности и психических контентов; они лишь программируют деятельность интенциона, входящего в структуру экзистома [4]. Носителем является экзистом — совокупность голономных биодифракционных структур, генерирующих виртуоны через резонанс интенциональных волновых потоков [5].
Интенцион — система, включающая гиппокамп, таламус и веретенообразную извилину, — генерирует «интенциональные волновые потоки», направляемые на экзистом [10]. Виртуон — это стоячая волна, возникающая при резонансе этих потоков с соответствующими структурами экзистома. Виртуон — не нейрон и не статичная структура, а «виртуальный экран» или «мозговая психическая управляющая панель», через которую интенцион «прощупывает» и изменяет собственное состояние [8].
Наблюдатель возникает как высшая эмердженция на определённом уровне организации виртуонов. При определённой сложности и частоте чередования виртуонов возникает качественно новое образование — метавиртуон; динамичное чередование и сочетание виртуонов порождает эмерджентный скачок, в результате которого метавиртуоны формируют «наивысший интерфейс» — виртуальную ткань, в которой появляется наблюдатель [8]. Наблюдатель не является ни нейроном, ни отдельным виртуоном: он — эмерджентное свойство системы, возникающее на определённом уровне рекурсивной организации виртуонов [8].
Принципиально важное следствие: «Я» не является причиной мышления, а является его побочным продуктом. То, что мы называем «наблюдателем», — это акт рефлексии над уже свёрнутым следом в экзистоме, а не параллельное созерцание «живой» мысли. Отсюда — тезис о невозможности одновременного сосуществования мысли и «мысли о мысли» в норме; такое сосуществование автор данной статьи связывает с дереализацией.
Статус теории. В ранних публикациях теория экзистома характеризовалась как гипотетическая модель. Однако в последующих работах автора она получила дальнейшее развитие и более не рассматривается как чисто гипотетическая конструкция: она подкреплена математическим описанием [5, 16] и эмпирическими коррелятами, а её положения используются для объяснения конкретных клинических и нейрофизиологических феноменов [5]. Это не отменяет необходимости дальнейшей экспериментальной верификации, но меняет эпистемический статус теории: из «гипотезы» она превращается в развитую научную теорию, обладающую объяснительной и предсказательной силой.
4. Сравнительный анализ: прозрачность vs. волновая эмердженция
Обе теории радикально отрицают субстанциональное «Я», но расходятся в объяснительном механизме. Метцингер объясняет иллюзию через эпистемическую прозрачность репрезентации: мы не имеем интроспективного доступа к процессу построения модели, поэтому её содержание переживается как непосредственная реальность. Автор данной статьи объясняет иллюзию через темпоральную несовместимость и волновую самоорганизацию: наблюдатель «опаздывает» к первичной мысли и работает только с её свёрнутым следом, а сама эмердженция наблюдателя — это скачок в рекурсивной организации стоячих волн.
Преимущества теории автора данной статьи: (1) объяснение феноменологии «зазора» — чувства дистанции между наблюдателем и мыслью — через временную разнесённость рефлексии и первичного акта; (2) чёткий клинический критерий: одновременное сосуществование мысли и «наблюдателя» за ней как признак дереализации/шизофрении, чего нет у Метцингера; (3) встроенность наблюдателя в мнемоническую архитектуру (экзистом как банк свёрнутых следов), что связывает теорию с данными о роли памяти и гиппокампа в метакогниции; (4) указание на конкретные мозговые структуры (гиппокамп, таламус, веретенообразная извилина) и прямые аналогии с архитектурой ИИ.
Преимущества теории Метцингера: (1) строгость и систематичность в рамках нейрофилософии и репрезентационизма, опора на эмпирические данные; (2) элегантное объяснение того, почему иллюзия «Я» так убедительна — через функциональную невидимость процесса репрезентации; (3) широкий охват клинической феноменологии (агнозия, neglect, blindsight).
5. Сопоставление с нейробиологическими моделями метакогниции
Флеминг: метакогнитивный синтез в префронтальной коре. Метапознание определяется как способность к самооценке собственных когнитивных процессов; ключевую роль играет ростральная латеральная префронтальная кора (rlPFC), активность которой удовлетворяет трём критериям участия в метакогнитивных аспектах принятия решений [2]. Предложен нейронный синтез, в котором дорсолатеральные и передние префронтальные субрегионы взаимодействуют с интероцептивными кортикальными зонами (цингулярной и островковой) для формирования точных суждений о производительности [11]. Сходство с теорией автора данной статьи: обе теории постулируют механизм, который оценивает первичные процессы, не дублируя их содержание. Различие: Флеминг описывает иерархическую вычислительную архитектуру с чёткими анатомическими узлами; автор данной статьи — волновую модель, где наблюдатель является эмерджентным свойством самоорганизации стоячих волн, а не функцией конкретного узла.
Лау: мониторинг перцептивной реальности. Теория PRM (perceptual reality monitoring) постулирует, что сознательный опыт возникает, когда первичные репрезентации категоризируются как отражающие внешнюю реальность; этот процесс обеспечивается нижестоящим механизмом высшего порядка, который индексирует и интерпретирует первичные репрезентации [12]. Сходство: обе теории радикально дефундаментализируют опыт — виртуон также не является копией объекта, а переживается как образ только в силу резонанса с экзистомом. Различие: Лау описывает дискретный акт маркировки, локализуемый в префронтальных структурах; автор данной статьи — непрерывную волновую динамику.
Сет: интероцептивное предиктивное кодирование. Чувство «я» возникает из предсказаний мозга о причинах интероцептивных сигналов; в модели Сета телесное «я» — это стабильное содержание нисходящих предсказаний модели, которая предвосхищает саму себя [4]. Сходство: интенцион также генерирует волновые «запросы» к экзистому, которые можно рассматривать как предсказания, а виртуоны — как их резонансное «исполнение». Различие: Сет локализует самость в телесной архитектуре (островковая кора, автономная регуляция), делая акцент на гомеостазе; автор данной статьи помещает «банк» опыта в мнемоническую гиперсеть.
Грациано: схема внимания. Сознание — это «схема внимания», упрощённая внутренняя модель того, как мозг управляет вниманием; именно эта модель, а не само внимание, порождает субъективное переживание осознанности. Схема внимания — это информация, вычисляемая экспертной системой, а не эмерджентное свойство или метафизическая эманация [5]. Сходство: метавиртуон также является моделью более высокого порядка, которая не отражает первичные виртуоны напрямую, а представляет собой паттерн их организации. Различие: Грациано предлагает вычислительную теорию; автор данной статьи — волновую.
Деан: глобальное рабочее пространство. Информация становится сознательной, когда она «воспламеняется» и транслируется в глобальное рабочее пространство — сеть префронтальных и теменных областей. GWT описывает функциональную архитектуру трансляции, но не даёт ответа на вопрос, почему транслируемая информация переживается. Модель автора данной статьи — попытка ответить на этот вопрос через волновой резонанс: переживание возникает не из трансляции, а из формы волнового паттерна. Преимущество Деана — в мощной эмпирической базе (нейровизуализация ignition); преимущество автора данной статьи — в амбиции объяснить качественность через физику волн, хотя это остаётся наиболее спекулятивной частью его теории.
6. Обсуждение
Проведённый анализ позволяет сформулировать несколько положений.
Во-первых, обе теории — Метцингера и автора данной статьи — сходятся в радикальном выводе: наблюдатель не является сущностью, а является процессом. Это согласуется с современной нейробиологией метакогниции, которая описывает самооценку когнитивных процессов как результат динамического накопления свидетельств и интеграции сигналов во фронтальных и интероцептивных сетях [10].
Во-вторых, теории дополнительны: Метцингер объясняет, почему иллюзия «Я» переживается как непосредственная реальность (из-за прозрачности репрезентации), автор данной статьи — как эта иллюзия генерируется на уровне волновой динамики и почему она имеет временную структуру и клинические границы. Выбор между ними — это выбор между акцентом на эпистемологии (как мы познаём иллюзию) и онтологии процесса (как она возникает).
В-третьих, теория экзистома предлагает то, чего не хватает большинству нейробиологических моделей: попытку связать феноменологию «наблюдателя» (чувство дистанции, «экран», текучесть) с физическими процессами (стоячие волны, резонанс), а не только с вычислительными алгоритмами. Однако это же преимущество оборачивается уязвимостью: теория менее операционализируема для экспериментальной проверки, чем модели Флеминга, Лау или Деана.
Ограничения и дальнейшие перспективы. Ранее теория экзистома рассматривалась как гипотетическая; в настоящее время она получила развитие, включая математическое описание и клинические приложения [16], что меняет её эпистемический статус. Тем не менее, прямая экспериментальная верификация ключевых понятий («свёртка» экзистов, «виртуоны») остаётся задачей будущих исследований. Теория Метцингера, при всей своей строгости, не выделяет явного клинического критерия, отделяющего «нормальную» иллюзию от патологии. Дальнейшие исследования могли бы быть направлены на поиск коррелятов «виртуонов» в данных ЭЭГ/МЭГ о стоячих волнах и на операционализацию различия между прозрачными и непрозрачными режимами самомодели.
7. Заключение
Проведённый анализ позволяет сформулировать несколько выводов, выходящих за рамки простого сопоставления двух теорий.
1. «Наблюдатель» — это не сущность и не процесс в обычном смысле, а временной зазор, получивший имя. Обе теории сходятся в том, что за переживанием «я наблюдаю» не стоит никакого зрителя. Но более сильный вывод таков: само переживание наблюдения конституируется разнесённостью во времени между первичным актом и его рефлексивным схватыванием. Метцингер объясняет, почему этот зазор невидим (прозрачность носителя); автор данной статьи — почему он необходим (наблюдатель всегда работает со свёрнутым следом, а не с «живой» мыслью). Отсюда следует, что вопрос «кто наблюдает?» методологически некорректен: он предполагает сущность там, где есть только темпоральная структура доступа.
2. Возражение Хайдеггера о несовместимости мысли и мысли о мысли не опровергается, а растворяется. Оно было бы фатальным для наивной модели «параллельного наблюдателя». Но если наблюдатель по определению ретроспективен, то требование их одновременности отпадает: в норме одновременности просто нет, а её появление — не высшая осознанность, а клинический признак. Это меняет постановку проблемы: вопрос не в том, как совместить мысль и рефлексию, а в том, почему мы ошибочно переживаем их как одновременные.
3. Клинический критерий — самостоятельный теоретический вклад, а не прикладное дополнение. Теория Метцингера, при всей строгости, описывает иллюзию «я» как универсальную норму и не проводит границы с патологией. Теория экзистома предлагает эту границу: патология — не «слишком много наблюдения», а неверная временная организация (наблюдатель приходит слишком рано или не уходит). Это переопределяет психопатологию самоосознания: дереализация — не усиление рефлексии, а нарушение её темпа.
4. Волновая модель заполняет пробел, который вычислительные теории оставляют открытым. Флеминг, Лау, Грациано и Деан описывают алгоритмы метакогниции, но не дают физического субстрата для «экрана», на котором разворачивается опыт. Понятие виртуона — стоячей волны как носителя психического контента — это попытка назвать этот субстрат. Она спекулятивна, но она единственная среди рассмотренных моделей отвечает на вопрос из чего сделан феноменальный экран, а не только как он организован.
5. Обе теории описывают один и тот же фундаментальный принцип — структурную слепоту самомодели к собственному построению. У Метцингера это прозрачность носителя; у автора данной статьи — резонансная природа виртуона, маскирующая источник волны. Принцип можно сформулировать обобщённо: система, моделирующая себя, не может одновременно быть носителем и наблюдателем своей модели. Это, возможно, и есть тот «трудный» инвариант, который объединяет нейрофилософию, феноменологию и волновую теорию.
6. Смена эпистемического статуса теории экзистома — методологически значимый факт. Переход от «гипотезы» к «развитой теории» (математическое описание, клинические корреляты, объяснительная сила) [16] показывает, что волновой подход перестал быть метафорой. Это не снимает необходимости прямой экспериментальной верификации виртуонов (например, через ЭЭГ/МЭГ-корреляты стоячих волн), но меняет рамку обсуждения: вопрос теперь не «возможна ли такая теория», а «как её проверить».
7. Практическое следствие для практик осознанности. Если наблюдатель ретроспективен, то практики, которые описывают себя как «наблюдение за мыслями в реальном времени», концептуально неточны: они работают с послеобразами, а не с «живыми» мыслями. Это не отменяет их эффективности, но меняет объяснение: тренируется не «дистанция», а скорость и качество ретроспективного схватывания — то, что в теории экзистома соответствует динамике метавиртуонов.
Итог. «Наблюдатель за мыслями» — не субстанция, не гомункулус и не параллельный процесс, а эмерджентная темпоральная структура, возникающая на пересечении волновой динамики и мнемонической архитектуры. Теория Метцингера и теория экзистома описывают её на двух взаимодополнительных языках — эпистемической прозрачности и волновой самоорганизации. Первый объясняет, почему иллюзия убедительна; второй — почему она имеет темпоральную форму и клинические границы. Их синтез, а не выбор между ними, представляет собой наиболее продуктивный путь к нейробиологическому объяснению наблюдателя.
Библиография
1. Metzinger, T. Being No One: The Self-Model Theory of Subjectivity. — Cambridge, MA: MIT Press, 2003.
2. Metzinger, T. The Ego Tunnel: The Science of the Mind and the Myth of the Self. — New York: Basic Books, 2009.
3. Metzinger, T. Empirical perspectives from the self-model theory of subjectivity: a brief summary with examples // Progress in Brain Research. — 2007. — Vol. 168. — P. 215–245.
4. Гарифуллин, Р.Р. Existom and nanopsychology: a new theory of the brain // Федеральный сайт информационных технологий SECURITYLAB.RU. — 2024.
5. Гарифуллин, Р.Р. Как из динамики мозговых волн рождается наблюдатель, который смотрит на мозговой экран: теория экзистома мозга о высшей эмердженции виртуонов и метавиртуонов // Федеральный сайт информационных технологий SECURITYLAB.RU. — 2026.
6. Fleming, S.M. Towards an integrative neuroscience of metacognition // Nature Reviews Neuroscience. — 2026. — (in press). DOI: 10.1038/s41583-026-01081-x.
7. Fleming, S.M., Huijgen, J., Dolan, R.J. Prefrontal contributions to metacognition in perceptual decision making // Journal of Neuroscience. — 2012. — Vol. 32, № 18. — P. 6117–6125.
8. Fleming, S.M., Dolan, R.J. The neural basis of metacognitive ability // Philosophical Transactions of the Royal Society B. — 2012. — Vol. 367, № 1594. — P. 1338–1349.
9. Lau, H. Consciousness we Trust: The Cognitive Neuroscience of Subjective Experience. — Oxford: Oxford University Press, 2022.
10. Lau, H., Rosenthal, D. Empirical support for higher-order theories of conscious awareness // Trends in Cognitive Sciences. — 2011. — Vol. 15, № 8. — P. 365–373.
11. Seth, A.K. Interoceptive inference, emotion, and the embodied self // Trends in Cognitive Sciences. — 2013. — Vol. 17, № 11. — P. 565–573.
12. Seth, A.K. Being a Beast Machine: The Origins of Selfhood in Control-Oriented Interoceptive Inference // Oxford Studies in Philosophy of Mind. — 2019.
13. Graziano, M.S.A. A conceptual framework for consciousness // Proceedings of the National Academy of Sciences. — 2022. — Vol. 119, № 18. — e2116933119.
14. Graziano, M.S.A., Webb, T.W. Toward a standard model of consciousness: Reconciling the attention schema, global workspace, higher-order thought, and illusionist theories // Cognitive Neuropsychology. — 2020. — Vol. 37, № 3–4. — P. 155–172.
15. Dehaene, S., Changeux, J.-P., Naccache, L., et al. Towards a cognitive neuroscience of consciousness: basic evidence and a workspace framework // Cognition. — 2001. — Vol. 79, № 1–2. — P. 1–37.
16. Garifullin, R.R. The theory of the brain’s existom as a theory of generating subjective reality: a hypothesis of a new biomedical approach to the brain // ClinicSearch: Journal of Biomed Research. — 2025. — Vol. 4, № 3. — DOI: 10.31579/2834-5029/79.
Доцент кафедры искусственного интеллекта и когнитологии КФУ, кандидат психологических наук Рамиль Гарифуллин
garifullin@mail.ru
