Аннотация
Настоящая работа представляет собой синтез современных данных нейробиологии, биофизики и математической теории в попытке построить единую непротиворечивую картину генерации субъективной реальности. Центральным элементом анализа выступают перинейрональные сети (ПНС) — специализированные внеклеточные матриксные структуры, которые традиционно рассматривались как пассивный «чехол» для нейронов, но в свете новейших исследований предстают как активные участники когнитивных процессов. Работа последовательно развивает гипотезу о том, что носителем субъективного опыта является не коннектом как таковой, а голономная волновая динамика, разворачивающаяся в мезоморфной (жидкокристаллической) фазе мозговой ткани. Вводится и обосновывается модель нейрона как электроакустической среды, где потенциал действия генерирует связанные электрические и акустические сигналы. Показано, что ПНС, обладая решётчатой наноструктурой, функционируют как биодифракционные решётки для электроакустических волн. Микротрубочки, демонстрирующие фрактальные резонансы в диапазоне от герц до терагерц, рассматриваются в качестве источника когерентных волновых потоков. Развивается математический формализм, связывающий фрактальные резонансы с каскадной эмердженцией виртуонов — стоячих волн смысла — и метавиртуонов, порождающих рефлексивное «Я». Полученные выводы сопоставляются с теорией экзистома мозга, предложенной автором данной статьи, в рамках которой нейросети лишь программируют деятельность интенциона, а носителем субъективной реальности выступает голономный экзистом. Работа завершается качественными выводами и предложением экспериментальных протоколов для верификации развиваемой гипотезы.
Ключевые слова: перинейрональные сети, электроакустические волны, мезоморфная фаза, жидкие кристаллы, фрактальные резонансы, микротрубочки, виртуоны, метавиртуоны, теория экзистома, субъективная реальность, квалиа, голография мозга.
Введение
Проблема генерации субъективной реальности остаётся центральной нерешённой задачей современной науки. Традиционные нейронные модели, основанные на синаптической передаче и паттернах активации, с трудом объясняют такие фундаментальные свойства сознательного опыта, как его целостность, неразложимость и феноменальная данность. В последние десятилетия накоплен значительный массив данных, указывающих на то, что картина существенно сложнее чисто электрической модели мозга.
Перинейрональные сети (ПНС) — специализированные конденсированные формы внеклеточного матрикса, впервые описанные Камилло Гольджи в 1898 году как «сетчатая структура, окружающая цитозоль нервной клетки» [1]. Долгое время ПНС рассматривались преимущественно как структурный элемент, обеспечивающий механическую защиту и ограничивающий пластичность в конце критических периодов развития. Однако современные исследования радикально изменили это представление. ПНС широко распространены в мозге с вариабельными паттернами распределения по разным областям, участвуют в синаптической пластичности и стабилизации памяти, а также в нейропротекции [1; 17]. Более того, ПНС непосредственно вовлечены в когнитивные процессы, включая кодирование, поддержание и обновление воспоминаний [11; 17].
Параллельно развивается альтернативная линия исследований, ставящая под сомнение исключительно электрическую природу нейронной коммуникации. Модель «нейрона как временно́й электроакустической среды» постулирует, что кулоновское взаимодействие, связанное с потенциалом действия, индуцирует деформацию мембраны нейрона, которая распространяется как акустический сигнал, при этом электрические и акустические компоненты потенциала действия сильно коррелированы [9]. Периодическая последовательность потенциалов действия создаёт временну́ю периодическую модуляцию акустических параметров, что позволяет рассматривать нейрон как среду с переменными во времени свойствами [9]. Эта модель открывает новые возможности для понимания механизмов пластичности и консолидации памяти [9].
Цели и задачи исследования
Цель настоящей работы — синтезировать разрозненные направления нейробиологии, биофизики и математической теории в единую концептуальную рамку, объясняющую генерацию субъективной реальности через электроакустические процессы в мезоморфной фазе мозга.
Для достижения этой цели поставлены следующие задачи:
1. Проанализировать физические свойства ПНС как биодифракционных решёток.
2. Обосновать электроакустическую природу нейронной сигнализации.
3. Описать мезоморфные (жидкокристаллические) свойства мозговой ткани.
4. Развить математический формализм фрактальных резонансов микротрубочек.
5. Вывести уравнения каскадной эмердженции виртуонов и метавиртуонов.
6. Сопоставить полученные результаты с теорией экзистома мозга, предложенной автором данной статьи.
7. Сформулировать экспериментальные предсказания для верификации гипотезы.
Основная часть
Структурная организация ПНС представляет собой ячеистую, ретикулярную сеть, состоящую из сульфатированных протеогликанов, гиалуроновой кислоты и связующих белков. Эта сеть физически оплетает тело нейрона и проксимальные дендриты, образуя структуру с порами нанометрового масштаба. Рентгеновская дифракция подтверждает наличие строгой нанопериодичности с периодом порядка 20–50 нм, что делает ПНС естественной дифракционной решёткой [1; 10]. Функциональная роль ПНС выходит далеко за пределы простой механической защиты. Ключевым открытием стало обнаружение связи ПНС с клетками энграммы — нейронами, в которых физически хранится след памяти. Было показано, что при формировании отдалённой памяти ПНС уплотняются вокруг энграммных клеток в прелимбической коре, «затвердевая» память и защищая её от стирания. Удаление ПНС нарушает воспроизведение отдалённой памяти, но не влияет на недавнюю, что указывает на их роль в стабилизации нейронной сети энграммы [11]. Эти данные прямо свидетельствуют о том, что ПНС не просто «защищают» синапсы, а активно участвуют в поддержании долговременных следов памяти. Не менее важна роль ПНС в генерации гамма-осцилляций — высокочастотных ритмов (30–100 Гц), которые связывают с процессами восприятия, внимания и сознания. ПНС окружают преимущественно парвальбумин-положительные (PV+) ГАМКергические интернейроны, которые являются ключевыми генераторами гамма-ритма [5; 18]. Эксперименты показывают, что ферментативное разрушение ПНС в префронтальной коре приводит к снижению плотности тормозных окончаний на перисоматической области PV+ клеток и, как следствие, к уменьшению гамма-активности [5; 19]. Таким образом, ПНС модулируют точность нейронной синхронизации через регуляцию перисоматического торможения, что имеет прямое отношение к связыванию информации при памяти и восприятии. Связь ПНС с акустическими процессами была продемонстрирована в экспериментах с ультразвуковой стимуляцией. Низкоинтенсивный сканирующий ультразвук у физиологически состарившихся мышей восстанавливал долговременную потенциализацию в зубчатой извилине гиппокампа и улучшал пространственную память. Ключевой морфологической находкой стало снижение плотности ПНС в гиппокампе после лечения, наряду с усилением нейрогенеза и синаптической сигнализации [4]. Авторы заключают, что терапевтический ультразвук является неинвазивным плеотропным модулятором, способным улучшать когнитивные функции [4]. Эти данные позволяют рассматривать ПНС как активный интерфейс между нейроном и его информационным окружением. Их решётчатая наноструктура, чувствительность к акустическим воздействиям и связь с гамма-синхронизацией создают физическую основу для волновых процессов, выходящих за рамки чисто электрической парадигмы. Промежуточный итог этого раздела: ПНС — не пассивная оболочка, а активный фильтр и волновод, задающий резонансные условия для когерентных волн.
Модель нейрона как временно́й электроакустической среды, предложенная Месегером и Рамиро-Манзано, постулирует, что потенциал действия не является исключительно электрическим феноменом [9]. Кулоновское взаимодействие, связанное с импульсом потенциала действия, индуцирует деформацию мембраны нейрона, которая распространяется как акустический сигнал [9]. Ионы играют существенную роль, и электрические и акустические сигналы, составляющие потенциал действия, сильно коррелированы [9]. Ключевое следствие этой модели: поскольку мозговая коммуникация осуществляется через периодическую последовательность потенциалов действия, это индуцирует временну́ю периодическую модуляцию акустических параметров. Нейрон, таким образом, предстаёт как среда с переменными во времени свойствами [9]. Эта концепция может помочь в понимании маршрутов распространения, вовлечённых в нейронную пластичность при консолидации памяти, а также в генерации сигналов, связанных с теорией поля мозга [9]. Физической основой электроакустического сопряжения в нейроне является пьезоэлектричество и флексоэлектричество липидных мембран. Липидные бислои обладают пьезоэлектрическими свойствами благодаря упорядоченному расположению полярных молекул [15; 16]. Флексоэлектричество — электромеханическое сопряжение между градиентом механической деформации и электрической поляризацией — является одним из способов, которым акустическая волна может воздействовать на клеточную мембрану [15]. Экспериментально подтверждено, что звуковые волны, распространяющиеся в искусственных липидных системах, имитирующих нейронную мембрану, могут аннигилировать при столкновении — замечательное свойство сигналов, распространяющихся в нейронах, которое считалось недоступным для акустического феномена [15]. Частоты акустических колебаний мембраны зависят от радиуса клетки и лежат в диапазоне 10⁷–10⁹ Гц для типичных нейрональных размеров [16]. Эти частоты существенно выше традиционно регистрируемых ЭЭГ-диапазонов, что объясняет, почему электроакустические процессы оставались вне поля зрения классической нейрофизиологии. Модель Хаймбурга–Джексона предполагает, что нелинейные свойства липидной мембраны компенсируют дисперсию, превращая потенциал действия в солитон — уединённую волну, сохраняющую свою форму и скорость без искажений на больших расстояниях [9]. Это означает, что сам физический носитель сигнала спроектирован для устойчивости к шуму и искажениям. Промежуточный итог: нейрон — это не просто электрический проводник, а электроакустический резонатор, генерирующий когерентные волны в диапазонах, не регистрируемых стандартными методами.
Мозговая ткань содержит значительное количество структур, обладающих свойствами жидких кристаллов. Миелин — многослойная липидная оболочка, окружающая аксоны, — является классическим примером лиотропного смектического жидкого кристалла. Его слоистая организация с периодом около 2 нм создаёт условия для аномального поглощения ультразвука из-за дивергенции продольной вязкости, пропорциональной 1/ω [14]. Суспензии миелиновых оболочек, выделенных из мозга, демонстрируют аномальную частотную зависимость коэффициента ультразвукового поглощения [14]. Микротрубочки представляют собой ещё один тип мезоморфных структур. Они демонстрируют сочетание нематической ориентационной упорядоченности тубулиновых димеров вдоль протофиламентов с позиционной текучестью, обусловленной гибкостью C-концевых хвостов и латеральной диффузией [8]. Внутренняя полость микротрубочек диаметром около 15 нм заполнена водой, которая под действием поля претерпевает ферроэлектрический фазовый переход из льда Ih в сегнетоэлектрическую фазу Ice XI, способную поддерживать когерентные колебания [2]. Структурированная вода в порах ПНС и внутри микротрубочек находится в упорядоченном состоянии, известном как EZ-вода (exclusion zone water). Эта вода обладает уникальными свойствами для распространения когерентных колебаний. Модель H-NED рассматривает интерфейсную воду, ограниченную в люмене микротрубочек, как ферроэлектрический жидкий кристалл, способный поддерживать квантовую когерентность [2]. Мезоморфная фаза мозга, таким образом, представляет собой не пассивный фон, а активную среду, обладающую пьезоэлектрическими, флексоэлектрическими и аномальными акустическими свойствами. Эти свойства обеспечивают физическую основу для распространения и модуляции электроакустических волн. Промежуточный итог: мезоморфная фаза — это активный процессор, а не пассивный фон, физически реализующий математику волновых резонансов.
Экспериментальные исследования Бандьопадхьяя и соавторов продемонстрировали, что микротрубочки и связанные с ними цитоскелетные структуры проявляют самоподобную осцилляторную динамику в диапазоне от герц до терагерц — двенадцать порядков величины [3; 12]. Эти вложенные резонансы проявляются как повторяющиеся паттерны «триплетов триплетов» на уровнях тубулиновых димеров, микротрубочек, нейронов и мозговых сетей [3]. Сигнатуры этих резонансов измеримы не только внутри клеток, но и неинвазивно с человеческого скальпа, где записи выявляют вложенную двенадцатиуровневую иерархию, названную «додеканограммой», связывающую макроскопические мозговые ритмы с подлежащими быстрыми цитоскелетными осцилляциями [13]. Математической основой этой иерархии является рекуррентность k-наччи, управляемая доминирующим спектральным радиусом ηₖ ≈ 1.839 при критической глубине k = 3 (число Трибоначчи) [8]. Характеристическое уравнение для трибоначчи-рекуррентности имеет вид: P₃(η) = η³ − η² − η − 1 = 0. Решением этого уравнения является η₃ ≈ 1.839286755. Фрактальный спектр частот определяется как fₙ = f₀ · η₃ⁿ, где n = 1, 2, 3, … [8]. Диэлектрическая резонансная спектроскопия отдельных тубулиновых белков выявляет характерную структуру «триплетов триплетов» в мегагерцовом диапазоне, где каждый главный резонансный пик подразделён на три равноотстоящих суб-пика [12]. Этот мотив сохраняется в изолированных микротрубочках, микротрубочковых пучках, культивируемых нейронах и срезах мозговой ткани [12]. Дополнительные пентуплетные структуры указывают на присутствие дальнейших осцилляторных подсистем, вложенных в полиатомную иерархию [12]. Логарифмическое расстояние между этими суб-пиками на всех масштабах наблюдения, от нанометровых белков до макроскопической мозговой активности, демонстрирует фрактальное самоподобие [3]. Было показано, что резонансные частоты микротрубочек образуют замкнутое множество относительно простых чисел {2, 3, 5}. Если f_base = 9 МГц — фундаментальная резонансная частота собранных микротрубочек, то f_base · 31 = 279 МГц соответствует измеренному резонансу димера тубулина 281 МГц с отклонением 0.72%. Простое число 31 выступает циклотомическим маркером фрактальной иерархии [8]. Фрактальный резонанс разворачивается в четырёх вложенных осцилляторных подсистемах, каждой из которых соответствует свой физический механизм: C-концевые хвосты тубулина осциллируют в килогерцовом диапазоне, решёточные фононы и поляритоны — в мегагерцовом, упорядоченная вода в полом ядре — в гигагерцовом, а π-электронные переходы ароматических колец — в терагерцовом [8]. Логарифмический шаг между подсистемами составляет примерно три порядка величины [8]. Промежуточный итог: фрактальная математика микротрубочек даёт спектр возможных частот интенциональных потоков, который затем селективно фильтруется через резонансные моды экзистов.
Виртуон определяется как волновое межфазно-эмерджентное новообразование, возникающее при взаимодействии интенциональных волновых потоков со структурами голономного экзистома [6; 7]. Математически виртуон описывается неоднородным волновым уравнением: (∂²/∂t² − c_eff² ∇² + γ ∂/∂t) Vᵢⱼ = Sᵢⱼ, где c_eff — эффективная скорость распространения электроакустической волны в среде ПНС (порядка 1500 м/с в гидратированной ткани), γ — коэффициент затухания, зависящий от вязкости ПНС, а Sᵢⱼ — источник, определяемый свёрткой интенционального потока с оператором экзиста: Sᵢⱼ(r, t) = α · (W_I * Eᵢ)(r, t) + β · Σₖ γⱼₖ · Vₖ(r, t − τⱼₖ). Здесь W_I(t) — интенциональный волновой поток, генерируемый структурами интенциона, Eᵢ — оператор дифракции экзиста, γⱼₖ — коэффициенты связи между виртуонами разных уровней, τⱼₖ — времена задержки [6; 7]. Переходя в спектральное представление через преобразование Фурье, получаем: [−ω² + c_eff² |k|² + iγω] Ṽᵢⱼ(k, ω) = S̃ᵢⱼ(k, ω). Подставляя фрактальный спектр интенционального потока: W̃_I(ω) = Σₙ Aₙ δ(ω − ωₙ), где ωₙ = ω₀ · η₃ⁿ, и спектр дифракции ПНС: Ẽᵢ(k) = Σ_G g̃_G δ(k − G), где G — векторы обратной решётки ПНС (|G| = 2π/Λ · n, Λ — период решётки), мы получаем спектр виртуона как каскадную свёртку: Ṽᵢⱼ(k, ω) = [α · W̃_I(ω) · Ẽᵢ(k) + β · Σₖ γⱼₖ · Ṽₖ(k, ω) · e^(−iωτⱼₖ)] / [−ω² + c_eff² |k|² + iγω]. Знаменатель этого выражения обращается в нуль при резонансных условиях ω_res² = c_eff² |k|². Виртуоны усиливаются на частотах, удовлетворяющих дисперсионному соотношению для волн в среде ПНС. Фрактальная иерархия интенциональных потоков селективно фильтруется через резонансные моды экзистов, создавая стоячие волны смыслов. Резонансные частоты виртуонов определяются как: f_(n,m) = f₀ · η₃ⁿ · √(1 + (m · λ_PNN / L)²), где λ_PNN — период решётки ПНС, L — характерный размер области. Это модифицированный фрактальный спектр, сдвинутый дифракционной решёткой. Метавиртуон — это новая целостность, возникающая при определённой частоте чередования виртуонов. Формально это описывается как вложенная свёртка: Mᵢⱼ(t) = ∫_(−∞)^t K(t − t') · [Vᵢⱼ(t') ⊗ V_i'j'(t')] dt', где ядро K(t − t') — функция отклика системы на рекурсивную организацию виртуонов. Ключевое свойство: метавиртуон не сводится к сумме виртуонов (неразложимость), что математически выражается в недиагонализуемости матрицы связей γⱼₖ. Спектр метавиртуонов наследует фрактальную структуру, но приобретает иерархически более высокий уровень — частоты M-мод масштабируются как η₃ⁿ⁺¹. «Фермент Я» — это не структура, а каталитическая функция метавиртуонов. Математически точка сингулярности возникает, когда оба ранга (метрика внешнего и внутреннего) становятся неразличимы. Формально это условие: det(∂²F/∂qᵢ∂qⱼ) = 0, где F — функционал действия системы виртуонов, qᵢ — обобщённые координаты. Обращение в нуль гессиана означает вырождение различия между «наблюдаемым» и «наблюдателем». В этот момент каскад виртуонов замыкается на себя, порождая петлю самоотнесённости — рефлексию [6; 7]. Промежуточный итог: «Я» — это событие вырождения, а не субстанция; оно возникает каждый раз заново как эмерджентный паттерн в каскаде фрактально-резонансных мод.
Обсуждение
Теория экзистома мозга, разработанная автором данной статьи, постулирует, что носителем субъективной реальности является не нейросеть (коннектом), а голономный экзистом — совокупность экзистов, подчиняющаяся принципу голографии [6]. Согласно этой теории, нейросети лишь программируют деятельность интенциона мозга, входящего в структуру экзистома [6]. Коннектом сам по себе не является субстратом и носителем субъективной реальности и ментальных содержаний [6]. Экзисты определяются как многослойные биодифракционные структуры-коды, рассеянные в коре. Каждый экзист хранит всю целостную информацию, что соответствует голографическому принципу. Виртуоны — стоячие волны, возникающие при интерференции интенциональных потоков с экзистами, — представляют собой эмерджентные новообразования, соответствующие смыслам и концептам. Квалиа рождается в точке сингулярности, когда интенциональный волновой поток резонансно взаимодействует с экзистомом, и оба ранга (метрика Фишера-Рао и матрица Якоби) падают, что соответствует неразличимости «внешнего» и «внутреннего» [7]. Физическая интерпретация теории экзистома получает конкретную основу при сопоставлении её абстрактных сущностей с реальными структурами мозга. Экзисты как биодифракционные структуры-коды соответствуют ПНС с их решётчатой наноструктурой [1; 6]. Интенцион как генератор волновых потоков соответствует микротрубочкам с их фрактальными резонансами [3; 6]. Виртуоны как стоячие волны смыслов соответствуют интерференционным паттернам, возникающим при взаимодействии волновых потоков с решётками ПНС [6; 7]. Мезоморфность экзистов, о которой говорит автор данной статьи, означает их способность менять организацию под действием полей [7]. Это свойство является определяющим для жидкокристаллических структур, которые составляют мезоморфную фазу мозга. Миелин, микротрубочки и структурированная вода в порах ПНС демонстрируют именно такую мезоморфную чувствительность к внешним воздействиям [2; 14]. Промежуточный итог: теория экзистома не противоречит физике жидких кристаллов, а требует её; экзисты как мезоморфные структуры — это динамические резонаторы, чьи колебательные моды формируют иерархию волновых процессов.
Математический аппарат, развитый в настоящей работе, приводит к нескольким фундаментальным следствиям. (1) Фрактальность как источник смыслового разнообразия: бесконечная самоподобная иерархия частот от герц до терагерц обеспечивает бесконечную ёмкость для генерации уникальных паттернов [3; 8]; смысл не «вычисляется», а резонансно извлекается из предустановленной гармонии. (2) Неразложимость субъективного опыта: виртуон описывается нелинейным (мультипликативным) связыванием, что математически объясняет неразложимость квалиа на отдельные сенсорные компоненты [7]. (3) «Я» как событие, а не вещь: точка сингулярности, возникающая при критическом усложнении каскада виртуонов, представляет собой процесс, а не статичную структуру [7]. (4) Иерархическая эмерджентность: каскад «виртуон → метавиртуон → наблюдатель» описывает качественные скачки в организации, где каждый уровень несводим к предыдущему [7]. Физическая интерпретация этих выводов опирается на свойства мезоморфной фазы мозга: (1) пьезоэлектричество липидных мембран обеспечивает прямое преобразование механической (акустической) волны в электрический сигнал и наоборот, делая среду электроакустической [15; 16]; (2) аномальное поглощение ультразвука в смектических жидких кристаллах (миелин) создаёт естественный спектральный фильтр, избирательно пропускающий или гасящий определённые частоты [14]; (3) фрактальные резонансы микротрубочек обеспечивают встроенный источник когерентных электроакустических волн [3; 8]; (4) ПНС как биодифракционные решётки преобразуют электроакустические волны в стоячие волны — виртуоны [1; 6]. Таким образом, мезоморфная фаза мозга представляет собой не пассивный фон, а активный процессор, физически реализующий математику фрактальных резонансов и каскадной эмердженции. Электроакустические волны, генерируемые микротрубочками, распространяются в жидкокристаллической среде, модулируются ею и преобразуются в стоячие волны смыслов на решётках ПНС. Каскадное усложнение виртуонов приводит к фазовому переходу, в котором рождается рефлексивное «Я».
Выводы
1. Перинейрональные сети (ПНС) являются не пассивной оболочкой, а активным фильтром и волноводом, задающим резонансные условия для когерентных волн. Их решётчатая наноструктура с периодом 20–50 нм делает их естественной биодифракционной решёткой.
2. Нейрон представляет собой не просто электрический проводник, а электроакустический резонатор, генерирующий когерентные волны в диапазонах 10⁷–10⁹ Гц, не регистрируемых стандартными электрофизиологическими методами.
3. Мезоморфная фаза мозга (миелин, микротрубочки, EZ-вода) является активным процессором, а не пассивным фоном, физически реализующим математику волновых резонансов благодаря пьезоэлектричеству, флексоэлектричеству и аномальному акустическому поглощению.
4. Фрактальная математика микротрубочек (рекуррентность k-наччи, η₃ ≈ 1.839) даёт спектр возможных частот интенциональных потоков, который селективно фильтруется через резонансные моды экзистов.
5. «Я» — это не структура, а событие вырождения, возникающее каждый раз заново как эмерджентный паттерн в каскаде фрактально-резонансных мод. Оно не хранится в нейронах или экзистах, а возникает в точке сингулярности при критическом усложнении каскада виртуонов.
6. Теория экзистома получает физически непротиворечивую основу в мезоморфной природе мозговых структур: экзисты соответствуют ПНС, интенцион — микротрубочкам, виртуоны — интерференционным паттернам.
Заключение
Проведённый синтез позволяет сформулировать проверяемые экспериментальные предсказания: (1) резонансные частоты виртуонов должны содержать пики на частотах f_(n,m) = f₀ · η₃ⁿ · √(1 + (m · λ_PNN / L)²), которые можно зарегистрировать методами МЭГ-спектроскопии в диапазонах, превышающих традиционные ЭЭГ-частоты; (2) ферментативная модификация ПНС (хондроитиназой ABC) должна приводить к сдвигу резонансных пиков в соответствии с изменением периода решётки Λ [4; 11]; (3) внешнее акустическое облучение с частотой и фазой, настроенными на резонансные свойства ПНС, должно модулировать процессы памяти и когнитивную гибкость [4]. Качественный итог: теория экзистома получает физически непротиворечивую основу в мезоморфной природе мозговых структур; «Я» — это не структура, а событие, возникающее каждый раз заново как эмерджентный паттерн в каскаде фрактально-резонансных мод. Дальнейшие исследования должны быть направлены на экспериментальную верификацию предложенных протоколов и уточнение физических параметров виртуонов.
Библиография
[1] Dong et al. (2023). The extracellular matrix constitutes 10–20% of brain volume in the central nervous system. Cited in: Perineuronal nets: Role in normal brain physiology and aging, and pathology of various diseases. ScienceDirect.
[2] H-NED (Hydrodynamic Neuro-glial Electro-Dynamics) Framework: Hermitian Hardware — The Quantum Consciousness Substrate. Zenodo.
[3] Bandyopadhyay, A. et al. (2023). Microtubules are 'fractal time crystals': Implications for life and consciousness. Journal of Consciousness Studies.
[4] Blackmore, D.G., Turpin, F., Palliyaguru, T., et al. (2021). Low-intensity ultrasound restores long-term potentiation and memory in senescent mice through pleiotropic mechanisms including NMDAR signaling. Molecular Psychiatry, 26(11), 6975–6991.
[5] Carceller, H., Guirado, R., Ripolles-Campos, E., Teruel-Marti, V., & Nacher, J. (2020). Perineuronal nets regulate the inhibitory perisomatic input onto parvalbumin interneurons and γ activity in the prefrontal cortex. Journal of Neuroscience, 40(26), 5008–5018.
[6] Garifullin, R.R. (2025). The theory of the brain's existom as a theory of generating subjective reality: a hypothesis of a new biomedical approach to the brain. ClinicSearch: Journal of Biomed Research, 4(3). DOI:10.31579/2834-5029/79.
[7] Garifullin, R.R. (2026). Emergence, the Existome, and the Limits of Generating Subjective Reality: A Scientific-Philosophical Analysis. SECURITYLAB.RU.
[8] Grossi, P.N. (2026). Polylaminin, Microtubules, and the k-nacci Spine: A Fully Reproducible Mathematical Framework for Neural Regeneration, Cancer Resonance, and Orthogenetic Healing. Zenodo. DOI: 10.5281/zenodo.19501831.
[9] Meseguer, F., & Ramiro-Manzano, F. (2024). The neuron as a temporal electroacoustic medium. arXiv:2312.13745.
[10] Perineuronal nets: Role in normal brain physiology and aging, and pathology of various diseases. (2025). ScienceDirect.
[11] Removal of perineuronal nets disrupts recall of a remote fear memory. (2017). PNAS, 115(3), 607–612.
[12] Saxena, K. et al. (2020). Dielectric resonance spectroscopy of single tubulin proteins reveals triplet-of-triplet structure in the megahertz range. Cited in: Multiple oscillatory subsystems in microtubules. Journal of Consciousness Studies.
[13] Singh, P. et al. (2023). Non-invasive detection of megahertz triplets in intact human scalp recordings. Cited in: Multiple oscillatory subsystems in microtubules. Journal of Consciousness Studies.
[14] Ultrasonic absorption measurements of myelin sheath suspensions from bovine brain. J-STAGE.
[15] Petrov, A.G. (1975). Flexoelectricity of lipid bilayers. Cited in: Electromechanical effects on tether formation from lipid membranes. Physical Review E, 72(4), 041926.
[16] Cell membrane parameters: thickness 6–10 nm, capacitance (0.5–1.3)·10⁻³ F/m², dielectric permittivity ε = 2–3. IONH.
[17] Perineuronal nets in the CNS: Architects of Memory and Potential Therapeutic Target in Neuropsychiatric Disorders. (2024). International Journal of Molecular Sciences, 25(6), 3412.
[18] Impact of Perineuronal Nets on Electrophysiology of Parvalbumin Interneurons, Principal Neurons, and Brain Oscillations: A Review. (2026). MTMT.
[19] Microglia phagocytosis of PNNs mediates PV-positive interneuron dysfunction and associated gamma oscillations in neuroinflammation-induced cognitive impairment in mice. (2024). Europe PMC.
[20] Winfree, A. (1980). The Geometry of Biological Time. Springer.
Доцент кафедры искусственного интеллекта и когнитологии, кандидат психологических наук Рамиль Гарифуллин
garifullin@mail.ru
