Аннотация
Настоящая статья систематически рассматривает идейное содержание и современные оценки «воображаемой логики», предложенной русским логиком Николаем Васильевым (1880–1940) в 1910 году, а также исследует её потенциальную ценность для исследований сознания и теорий генерации субъективной реальности. В работе сначала описываются ключевые конструкции воображаемой логики — диагностика «зависимости логических законов от мира», введение «индифферентных» суждений и различение уровней «металогики». Затем через историю восприятия современными логиками раскрывается статус Васильева как предшественника паранепротиворечивой логики, многозначной логики и «логического плюрализма», одновременно представляется внутренняя критика его идей. На этой основе статья обращается к контексту исследований сознания, анализируя, как паранепротиворечивая логика может обеспечить формальную основу для модели «противоречивого разума». Наконец, предпринимается попытка диалога между воображаемой логикой и теорией «экзистома» мозга (экзистом) Рамиля Гарифуллина, доказывается: если субъективная реальность, как утверждает теория экзистома, является голографической и генерируется «экзистенциальными линзами» и «виртуонами» в потоках интенций, то воображаемая логика, возможно, способна предоставить ключевой логический инструмент для формального описания этого процесса генерации.
Ключевые слова: Васильев; воображаемая логика; паранепротиворечивая логика; сознание; субъективная реальность; экзистом; металогика
1. Введение: логик, задержанный на столетие
В летописи логики есть мысли, которые опережают своё время настолько, что их авторы не успевают стать свидетелями их понимания и принятия. Николай Александрович Васильев — один из таких мыслителей. Будучи профессором логики, психологии и литературы Казанского университета, он впервые систематически изложил концепцию «воображаемой логики» (воображаемая логика) в лекции 18 мая 1910 года, а затем в 1912 году опубликовал программную статью «Воображаемая (неаристотелева) логика». Васильев ясно осознавал структурную аналогию между своей работой и созданием неевклидовой геометрии Николаем Лобачевским — оба носили имя «воображаемой», оба открывали новое теоретическое пространство путём приостановки seemingly незыблемой аксиомы.
Однако, в отличие от Лобачевского, идеи Васильева при его жизни были почти полностью проигнорированы. В 1920-х годах он отошёл от академической деятельности из-за психического заболевания и умер в 1940 году в психиатрической больнице. Его труды пролежали в забвении почти полвека, пока не были заново открыты в 1960-х годах и систематически изданы в 1980–1990-х годах В.А. Бажановым и другими. Сегодня Васильев признан одним из важнейших предшественников современной неклассической логики — прежде всего паранепротиворечивой логики и многозначной логики. В 2024–2025 годах второе расширенное русское издание его «Воображаемой логики: избранных трудов» под редакцией Бажанова, включающее ранее не публиковавшиеся рукописи и прижизненные рецензии, знаменует продолжающееся внимание международного логического сообщества к этому казанскому мыслителю.
Настоящая статья выполнить двойную задачу: во-первых, провести систематический литературный обзор ключевых конструкций воображаемой логики и её современного восприятия; во-вторых, ввести это логическое наследие в современную дискуссию об исследованиях сознания и теориях генерации субъективной реальности, уделив особое внимание его потенциальному резонансу с теорией «экзистома» мозга Гарифуллина. Эта работа необходима не только потому, что академический стиль Васильева, тесно переплетающий логику с психологией и философией, делает такой междисциплинарный диалог возможным, но и потому, что современные исследования сознания сталкиваются с фундаментальной логической дилеммой: если сознание по своей сути не может быть полностью охвачено какой-либо непротиворечивой формальной системой, то логика, допускающая «локальные противоречия» без краха системы, возможно, именно то, что нам нужно.
2. Ключевые конструкции воображаемой логики
2.1 «Зависимость логических законов от мира»
Отправной точкой воображаемой логики Васильева является не простое отрицание аристотелевой логики, а своего рода «диагностика»: те законы, которые в аристотелевой логике считаются абсолютно необходимыми — прежде всего закон противоречия и закон исключённого третьего — на самом деле являются эмпирическими обобщениями, укоренёнными в структуре «нашего мира» и свойствах человеческого чувственного восприятия. Иными словами, закон противоречия — не формальное условие самого мышления, а индукция о совместности объектов в определённом мире (то есть в том мире, в котором мы живём и который постигаем ограниченными органами чувств).
Васильев использует здесь кантовскую рамку различения, хотя и критическим образом. Он полагает, что аристотелева логика смешивает «эмпирический» (материальный) и «формальный» уровни. Формальная часть логики — которую он называет «металогикой» (металогика) — должна содержать лишь минимальный набор законов, необходимых для рассуждения в любом «воображаемом мире»: закон тождества и закон абсолютного несамопротиворечия (то есть абсолютное различение истины и заблуждения). Как отмечается в одной из работ, анализирующих эпистемологию логики Васильева: «Металогика — это логика, применимая к каждому миру, сколь бы своеобразным ни было строение объектов этого мира». А закон противоречия и закон исключённого третьего принадлежат изменчивому, эмпирическому уровню: в мире с иной «материальной» организацией объект вполне может одновременно обладать и не обладать некоторым свойством.
2.2 «Индифферентные» суждения и «закон исключённого четвёртого»
Наиболее оригинальная конструкция воображаемой логики — расширение традиционной классификации суждений. В аристотелевском «квадрате противоположностей» суждения делятся на утвердительные и отрицательные. Васильев вводит третий тип суждений: индифферентные суждения (индифферентные суждения), логическая форма которых — «S есть и не есть P». Это не просто добавление «третьего значения» к суждению — это означает, что отрицание в воображаемой логике не является атомарным: отрицательное суждение не эквивалентно утверждению ложности соответствующего утвердительного суждения, а обладает независимым, первичным статусом.
Соответственно, Васильев формулирует «закон исключённого четвёртого» (закон исключённого четвёртого): в логическом пространстве, содержащем индифферентные суждения, помимо истины и лжи существует третье когнитивное состояние — состояние, в котором «противоречие схватывается как существующее». Однако здесь Васильев сохраняет принципиальное ограничение: даже в воображаемой логике металогический уровень различения истины и лжи остаётся действующим. Субъект может схватывать противоречие, но не может одновременно утверждать его существование и несуществование — иначе вся система рассуждений утратит операциональность. Как подчёркивал сам Васильев: «Кто перестаёт различать истину и заблуждение, тот перестаёт мыслить логически».
2.3 От «воображаемого» к «паранепротиворечивому»: генеалогия понятия
Сам Васильев не использовал термин «паранепротиворечивая» (paraconsistent) — этот термин был введён перуанским логиком Франсиско Миро Кесадой в 1976 году. Но он построил именно такую систему: в ней из противоречия не выводится любое утверждение (то есть «принцип взрыва» не действует), поэтому локальное противоречие не разрушает всю систему знания. Васильев поэтому справедливо считается духовным предком паранепротиворечивой логики. Бразильский логик Айда Арруда в статье 1979 года «О воображаемой логике Васильева» прямо утверждала: «Мы полагаем, что любая формализация воображаемой логики Васильева приведёт к паранепротиворечивой логике. А является ли она одновременно и многозначной логикой — это лишь вопрос деталей или интерпретации».
Работы ведущего современного представителя паранепротиворечивой логики Грэма Приста также подтверждают первопроходческий статус Васильева. «Диалектеизм» Приста — то есть положение о существовании предложений, одновременно истинных и ложных — интуитивно глубоко перекликается с «индифферентными суждениями» Васильева. Сам Прист участвовал в нескольких сборниках, посвящённых идеям Васильева, что свидетельствует о том, что современное логическое сообщество рассматривает воображаемую логику как один из неотъемлемых истоков паранепротиворечивой традиции.
3. Современные оценки: восприятие, критика и незавершённый проект
3.1 Утверждение первопроходческого статуса
В статье к столетию воображаемой логики Бажанов обобщил вклад Васильева как «роль Лобачевского в логике». Эта оценка получила широкое признание в современной историографии логики. Первенство Васильева проявляется в нескольких измерениях: он был первым, кто явно сформулировал «логический плюрализм» — то есть идею о существовании множества логически有效 систем, чья有效ность зависит от предполагаемой структуры «мира»; он также был первым, кто реализовал эту идею через фактическое построение полуформальной системы.
Маркин (В.И. Маркин) и Зайцев (Д.В. Зайцев) переформализовали «воображаемую логику-2» Васильева как интенсиональную силлогистическую теорию, в которой термины категорических суждений связаны с «множествами признаков», а не с «множествами индивидов». В этой реконструкции воображаемая логика предстаёт в облике, существенно отличном от стандартной логики первого порядка: её семантика ориентирована на признаки, а не на объекты. В 2025 году Конькова (А.В. Конькова) и Маркин предложили «логику суждений существования воображаемой логики» (логика ILΥ), встроив индифферентные суждения Васильева в семантическую рамку с тремя экстенсиональными характеристиками: не только «объём» и «антиобъём» термина, но и «противоречивая область» относительно этого термина. Эта формализационная работа превращает систему Васильева из исторического документа в объект, доступный для анализа современными логическими инструментами.
3.2 Внутренняя критика и нерешённые проблемы
Однако проект Васильева не лишён трудностей. В одной из показательных критических статей указывается, что использование Васильевым аналогии с Лобачевским содержит категориальную ошибку: в неевклидовой геометрии отрицание пятого постулата не изменяет самих правил дедуктивного вывода, а лишь изменяет набор аксиом; но в воображаемой логике Васильев пытается «приостановить» именно правила вывода (применение закона противоречия в рассуждении). Критики полагают, что Васильев недостаточно обосновал, действительно ли совместно отказ от закона противоречия и сохранение на металогическом уровне «закона абсолютного различия».
Более фундаментальная трудность состоит в том, что Васильев так и не завершил этап формализации своего проекта. Бажанов отмечает, что Васильев, хотя и был в общих чертах знаком с развитием математической логики, фактически не применял её методы для построения воображаемой логики. Поэтому воображаемая логика в значительной степени осталась на стадии «полуформализованной» программы — она дала интуитивное описание системы и部分 правила, но не полную аксиоматизацию и доказательства метатеорем. Эта незавершённость — одновременно и обаяние мысли Васильева (она сохраняет богатое пространство интерпретаций), и одна из причин её длительного игнорирования.
Стоит отметить, что в современных трактовках отношений Васильева и Аристотеля также существуют разногласия. Некоторые учёные пытаются интерпретировать «суждения случайности» Васильева как «возможную принадлежность» в аристотелевской модальной доктрине, доказывая тем самым, что многие идеи воображаемой логики «возможно, не столь революционны». Такая интерпретация, хотя и снижает оригинальность Васильева, с другой стороны показывает: воображаемая логика не возникла на пустом месте, а глубоко укоренена в почве традиционной логики.
4. Паранепротиворечивый поворот в исследованиях сознания
4.1 Модель «противоречивого разума» и голографическая парадигма
Если поместить наследие воображаемой логики в контекст исследований сознания, наиболее прямая связь обнаруживается в так называемой модели «противоречивого разума» (inconsistent mind). Ключевая идея этой модели: глобальная противоречивость разума не обязательно ведёт к когнитивному краху, поскольку разум состоит из множества локальных модулей, каждый из которых может быть внутренне непротиворечивым, тогда как интерфейсы между модулями могут порождать противоречия. Пока система находится в паранепротиворечивом логическом режиме, эти локальные противоречия не «взрываются» в глобально произвольные рассуждения.
В последние годы начинает появляться более радикальная теория сознания: она определяет сознание как способность системы обнаруживать, удерживать и интегрировать внутренние парадоксы, а не устранять их. Эта теория явно принимает паранепротиворечивую логику в качестве своей формальной основы. Она образует интересное созвучие с «импликативным порядком» Дэвида Бома и голографической моделью мозга Карла Прибрама. Прибрам предположил, что акт сознания порождается не передачей нервных импульсов по аксонно-синаптическим цепям, а микропроцессами в дендритном дереве — то есть интерференционными паттернами электрических колебаний в сети тонких волокон. В таком голографическом хранении информации каждый локальный участок содержит информацию о целом. Как отмечается в одном из анализов: «Голографический объект действует по принципу “часть есть целое”… любая малая часть голограммы содержит информацию о реальном объекте, поэтому может его восстановить». Если эта голографическая парадигма верна, то «противоречие» разума проявляется не как отрицание одного модуля другим, а как фазовая конфронтация между различными интерференционными паттернами — и эта конфронтация может быть обработана стратегией «локализации», аналогичной паранепротиворечивой логике, без необходимости глобальной переоценки истинностных значений.
4.2 Потенциальное воздействие на аргумент Пенроуза
Наиболее радикальный смысл паранепротиворечивой логики для исследований сознания, пожалуй, проявляется в её вызове аргументу Роджера Пенроуза о «невычислимости сознания». Ключевой аргумент Пенроуза опирается на теорему Гёделя: если сознание тождественно некоторой алгоритмической системе, то формальная непротиворечивость этой системы не позволит ей «увидеть» истинность собственного гёделевского предложения. Следовательно, сознание должно превосходить любую непротиворечивую формальную систему.
Однако аргумент Пенроуза действителен только для непротиворечивых формальных систем. В паранепротиворечивых системах (таких как LP Приста) доказательство теоремы Гёделя не проходит, поскольку система не удовлетворяет условиям непротиворечивости, на которых основано доказательство. Если разум может быть смоделирован как паранепротиворечивая система — то есть система, в которой противоречия локально терпимы, а не глобально детонируют, — то гёделевский аргумент Пенроуза теряет свою опору. Сознание не обязательно «превосходит» формальную систему; оно может просто функционировать в ином логическом режиме. Этот ход мысли образует интересное созвучие с понятием «металогики» Васильева: «закон абсолютного различия» на металогическом уровне сохраняет операциональность различения истины и лжи, тогда как терпимость к противоречиям на объектном уровне позволяет разуму непрерывно функционировать в условиях конфликтующей информации.
5. Пересечение теории экзистома и воображаемой логики
5.1 Основы теории «экзистома» мозга Гарифуллина
Теория «экзистома» (экзистом) мозга, предложенная в последние годы Рамилем Гарифуллиным (Казанский федеральный университет), предлагает оригинальную онтологическую рамку для генерации сознания и субъективной реальности. Её ключевые концепции включают:
· Экзистенциальные линзы (existlens): многослойные биологические дифракционные структуры-кодировки, являющиеся основой для формирования стоячих волновых интерференционных паттернов — «виртуонов» (virtuons); виртуоны соответствуют врождённым смыслам и понятиям, сформированным в онтогенезе.
· Экзистом: совокупность всех экзистенциальных линз, подчиняющаяся голографическому принципу — каждая экзистенциальная линза сохраняет всю информацию, хранящуюся во всём экзистоме.
· Потоки интенций (intentional flows): волновые потоки, генерируемые таламусом, гиппокампом и другими структурами, направленно воздействующие на экзистом мозга и возбуждающие динамические паттерны виртуонов.
Гарифуллин явно противопоставляет эту теорию нейросетевым моделям. По его мнению, «нейронная сеть (коннектом) не является основой и носителем нашей субъективной реальности и психического содержания. Носителем является экзистом». Это означает, что генерация субъективной реальности следует логике волновой интерференции, а не логике синаптической передачи. Как он описывает: «Экзистом мозга можно рассматривать как совокупность неких сложных и многослойных “струн” (экзистенциальных линз), некоторые из которых начинают “звучать” только под резонансным воздействием вибраций, издаваемых интенциями мозга».
5.2 Воображаемая логика как «металогика» генерации экзистома
Если теория Гарифуллина верна — субъективная реальность порождается интерференционными паттернами экзистенциальных линз, а эти паттерны динамически активируются и рекомбинируются потоками интенций, — то возникает фундаментальный вопрос: какова логическая структура этого процесса генерации?
Здесь воображаемая логика предлагает возможный ответ. Рассмотрим следующие соответствия:
Во-первых, множественные «миры» и множественные экзистенциальные линзы. Ключевое прозрение Васильева: применимость логических законов зависит от структуры «мира». В теории экзистома каждая экзистенциальная линза может рассматриваться как микроскопический «мир»: она обладает своими принципами организации смысла, своим распределением «врождённых понятий» и «понятий, сформированных в опыте». Когда поток интенций одновременно активирует несколько экзистенциальных линз, возникающие паттерны виртуонов могут нести взаимно конфликтующие смыслы — один виртуон может маркировать «опасность» в линзе A и «возможность» в линзе B. Это и есть нервно-феноменологический коррелят «индифферентного суждения» Васильева: смысл одновременно существует и не существует в данной категории.
Во-вторых, металогика как формальное выражение голографического принципа. «Металогика» Васильева содержит лишь минимальные законы, необходимые для рассуждения в любом мире. В контексте теории экзистома эта «металогика» соответствует самому голографическому принципу: независимо от того, какая экзистенциальная линза активирована, независимо от того, как изменяются паттерны виртуонов, доступность целостной информации в каждой локальной части остаётся неизменной. «Закон тождества» металогики соответствует самотождественности экзистенциальной линзы — то есть каждая экзистенциальная линза в любом состоянии активации сохраняет свою структурную целостность как «линзы». «Закон абсолютного различия» металогики соответствует различимости паттернов виртуонов — даже если смыслы противоречивы, различные интерференционные паттерны всё же могут быть различены в экзистоме.
В-третьих, паранепротиворечивая стабильность и интеграция парадоксов. Наиболее сложная часть теории Гарифуллина — вероятно, ситуация, когда поток интенций одновременно активирует несовместимые экзистенциальные линзы. Если экзистом является непротиворечивой системой, такая одновременная активация приведёт к «голографическому взрыву» — все смысловые паттерны коллапсируют в неразличимый хаос. Но если экзистом является паранепротиворечивой системой — то есть он способен локализовать противоречия, так что конфликтующие интерференционные паттерны сохраняют когерентность в различных «областях» экзистома, — то субъективная реальность может непрерывно генерироваться в напряжении противоречий, не утрачивая своей структурности.
Понятие «интеграции парадоксов» в современных теориях сознания получает в теории экзистома конкретное объяснение: когда интерференция между экзистенциальными линзами порождает деструктивную фазовую конфронтацию, поток интенций не просто «разрешает» конфликт, а реорганизует паттерн активации экзистома, так что конфликтующие виртуоны перераспределяются в новую интерференционную конфигурацию, порождая новое субъективное состояние, когерентное на более высоком уровне. Именно это и предполагал Васильев в воображаемой логике: противоречие не разрушает логическое пространство, а расширяет его — через введение «индифферентного суждения» логическое пространство расширяется из двумерного (истина/ложь) в трёхмерное (истина/ложь/индифферентность), тем самым вмещая изначально невыразимые смыслы.
5.3 Один пробный интегративный тезис
На основе проведённого анализа можно сформулировать следующий пробный интегративный тезис:
Генерация субъективной реальности на её формальном уровне может быть описана как паранепротиворечивый, многомировой логический процесс; воображаемая логика Васильева — в особенности различение «металогики» и «индифферентного суждения» — предоставляет для этого процесса; а теория экзистома Гарифуллина даёт конкретный нервно-голографический механизм для «материального» уровня этой.
Проверяемое следствие этого тезиса состоит в следующем: если экзистом действительно функционирует паранепротиворечивым образом, то в экспериментальных условиях, когда поток интенций одновременно активирует конфликтующие экзистенциальные линзы, следует наблюдать феномен «сосуществования противоречий» в субъективных отчётах (например, одновременное ощущение чего-то «знакомого и незнакомого», «безопасного и опасного»), а не следует наблюдать когнитивный крах или утрату смысла. Этот прогноз согласуется по направлению с предсказанием современных паранепротиворечивых теорий сознания о «временном увеличении сигнала в период интеграции парадоксов».
6. Заключение: логика, ещё не написанная в полной мере
Воображаемая логика Васильева родилась в 1910 году — почти на шестьдесят лет раньше официального рождения паранепротиворечивой логики. Её ключевые прозрения — эмпиричность логических законов, локальная терпимость к противоречиям и сохранение «закона абсолютного различия» на металогическом уровне — сегодня представляются не только значимыми для истории логики, но и предоставляющими уникальный аналитический инструмент для исследований сознания. Выход в 2024–2025 годах второго расширенного русского издания трудов Васильева, а также продолжающееся внимание к его идеям со стороны бразильских, российских и логиков свидетельствуют о том, что эта «задержанная на столетие» логика обретает заслуженный академический статус.
Настоящая статья попыталась показать, что между воображаемой логикой и теорией экзистома Гарифуллина существует структурное родство: обе отказываются сводить сознание/субъективную реальность к работе двузначной логики, обе ищут движущую силу генерации сознания в сосуществовании «множества миров», обе рассматривают «противоречие» как феномен, который нужно интегрировать, а не устранять. Разумеется, это родство пока остаётся на стадии пробного рассмотрения. Незавершённость воображаемой логики — отсутствие её полной формализации — одновременно является и трудностью, и приглашением: она приглашает современных логиков и исследователей сознания совместно завершить проект, начатый столетие назад, — возвести возможный мост между строгостью формальной науки и богатством субъективного опыта.
Литература
[1] да Мата Ж. В. Т. Развитие идей Васильева и паранепротиворечивой логики в России и за ее пределами // Philosophy Journal of the Higher School of Economics. 2025. Т. 9, № 4. С. 267–274.
[2] Роль квантовой механики в понимании феномена сознания // RUDN University Scientific Periodicals Portal. 2022.
[3] Голографическая методология (мировоззрение): синтез идей Прибрама и Бома // elibrary.bsu.edu.az.
[4] Başkent C., Ferguson T.M. (eds.). Graham Priest on Dialetheism and Paraconsistency. Cham: Springer, 2019.
[5] Конькова А.В., Маркин В.И. Суждения существования и воображаемая логика Н.А. Васильева // Философия. Журнал Высшей школы экономики. 2025. Т. 9, № 3. С. 42–66.
[6] Иванов Е.М. Сознание вне мозга // Философская мысль. 2025. № 7. С. 16–38.
[7] Голографическая модель вселенной: Бом и Прибрам // tilalemi.kz.
[8] Развитие идей Васильева и паранепротиворечивой логики: рецензия на второе русское издание // КиберЛенинка.
[9] Прибрам К. Голографическая гипотеза: распределенная память и мозг // ru.aurora-journals.com.
[10] King D. Graham Priest and the Philosophy of the Paraconsistent // Philosophy Today. 2007. Vol. 51. P. 91–103.
[11] «Воображаемая логика» Н.А. Васильева и современные неклассические логики // КиберЛенинка.
[12] Гарифуллин Р.Р. The existom and selectivity of the brain. Primary and secondary intentions // SecurityLab.ru. 2024.
[13] Гарифуллин Р.Р. Лидером в мире будет страна, имеющая секретный прорывной искусственный интеллект // Аргументы Недели. 2025.
[14] Бажанов В.А. Н.А. Васильев и его воображаемая логика. Воскрешение одной забытой идеи. М.: Канон+, 2009.
[15] Васильев Н.А. Воображаемая логика: избранные труды / под ред. В.А. Бажанова. 2-е расш. изд. М.: Канон-плюс: Реабилитация, 2025.
[16] Природа логического знания и обоснование логических систем // КиберЛенинка.
[17] Гарифуллин Р.Р. The theory of the brain's existom as a theory of generating subjective reality // SecurityLab.ru. 2026.
Доцент кафедры когнитологии и искусственного интеллекта КФУ, кандидат психологических наук Рамиль Гарифуллин
