В декабре в небольшой гвинейской деревне Мелианду заболел двухлетний мальчик. У него поднялась температура, началась рвота, позже появились тяжёлые кишечные симптомы. Через 2 дня ребёнок умер. Потом заболели его мать, сестра, бабушка. Тогда никто ещё не говорил о крупнейшей эпидемии Эболы в истории. В деревне видели семейную трагедию, странную болезнь и похороны, после которых цепочка заражений пошла дальше.
Эбола распространяется не так, как грипп. Вирус не летит по комнате от случайного кашля. Для заражения нужен контакт с кровью, рвотой, диареей, мочой, слюной, потом, грудным молоком, спермой или другими биологическими жидкостями больного человека, а также с предметами, на которые эти жидкости попали. Чем тяжелее состояние пациента, тем опаснее уход за ним без защиты. После смерти риск не исчезает: в теле умершего вирус сохраняется в очень высокой концентрации.
Врачи могли изолировать больных, но им нужно было убедить семьи не ухаживать за родственниками дома. Похоронные команды могли безопасно забрать тело, но им нужно было объяснить, почему нельзя омывать умершего привычным способом. Международные миссии привозили оборудование, лаборатории и специалистов, но им приходилось работать там, где часть людей боялась не вируса, а самих спасателей.
Материал носит информационно-просветительский характер и не заменяет консультацию врача или санитарной службы. При контакте с больным или умершим от подозрительной лихорадки, а также при высокой температуре, рвоте, диарее, слабости или кровотечениях после пребывания в районе вспышки нужно обращаться за медицинской помощью и не ухаживать за заболевшим без защитных средств.
Болезнь, которую поздно распознали
Эбола уже была известна к началу западноафриканской эпидемии. Первые зарегистрированные вспышки произошли в 1976 году в Судане и Заире, нынешней Демократической Республике Конго. Но раньше вирус чаще поражал удалённые районы Центральной Африки. В Гвинее, Либерии и Сьерра-Леоне врачи не ждали Эболу, а первые симптомы легко путались с малярией, брюшным тифом, холерой, тяжёлой дизентерией и другими привычными для региона инфекциями.
Инкубационный период при болезни, вызванной вирусом Эбола, обычно составляет от 2 до 21 дня. Сначала появляются температура, резкая слабость, головная боль, боль в мышцах и горле. Затем могут начаться рвота, диарея, боль в животе, сыпь, нарушение работы печени и почек. Кровотечения бывают не у всех, хотя именно они закрепились в массовом представлении о болезни.
Пока диагноз не распознан, человек остаётся дома, его поят, моют, переносят, везут к местному целителю или в ближайшую клинику. Всё это делают родственники и соседи, часто без перчаток и масок. Если пациент умирает, семья готовит тело к похоронам. В обычной жизни такие действия означают заботу. При Эболе они превращаются в прямой контакт с заражёнными жидкостями.
ВОЗ сообщила о вспышке в Гвинее 23 марта 2014 года. К этому моменту вирус уже несколько месяцев переходил между семьями, деревнями и медицинскими пунктами. Дальше он ушёл через границы в Либерию и Сьерра-Леоне. Позже отдельные завозные случаи и вторичные заражения регистрировали в других странах, включая Нигерию, Сенегал, Мали, Испанию, США, Великобританию и Италию.
Почему похороны давали вирусу новые цепочки
Похороны в Гвинее, Либерии и Сьерра-Леоне часто включали действия, без которых семья не считала прощание завершённым: омывание тела, переодевание, прикосновения, поцелуи, укладывание в саван, прощание рядом с умершим. Эти обряды нельзя просто назвать ошибкой. Для многих семей они были последним долгом перед близким человеком.
При Эболе именно такой контакт особенно опасен. У умершего от болезни человека вируса в крови и других жидкостях очень много. Если родственник касается тела, одежды, постели, воды после омывания или предметов умершего, заражение может произойти через микроповреждения кожи, слизистые глаз, носа или рта.
В начале эпидемии санитарные команды часто забирали тела быстро и жёстко. Семьи не всегда понимали, кто приехал, куда увезут близкого и разрешат ли попрощаться. В некоторых местах люди прятали больных, хоронили умерших тайно или нападали на команды. Логика была человеческой: если родственника увозят, а назад он не возвращается, доверять белой машине и людям в защитных костюмах трудно.
Позже подход изменили. Похороны начали делать не только безопасными, но и человечными: добавлять элемент уважения. Семье объясняли порядок действий, разрешали присутствовать на расстоянии, приглашали религиозных лидеров, оставляли место для молитвы, предлагали варианты сухого омовения и савана без опасного контакта. В ноябре 2014 года ВОЗ выпустила подробный протокол безопасного и достойного захоронения.
Обычная безопасная процедура включала несколько шагов:
- команда заранее объясняет семье, что будет происходить и почему тело нельзя трогать;
- сотрудники надевают защитные костюмы, перчатки, маски и очки;
- тело помещают в специальный мешок без омывания руками родственников;
- помещение и предметы, загрязнённые биологическими жидкостями, обрабатывают;
- семья участвует в прощании безопасным способом;
- после захоронения команда снимает защиту по строгому порядку и проходит дезинфекцию.
Такой компромисс помогал остановить передачу без прямого запрета на горе и память. Для эпидемии это имело огромное значение: по оценкам специалистов ВОЗ, не менее пятой части новых заражений в разгар вспышки было связано с похоронами умерших от Эболы.
Недоверие мешало не меньше, чем нехватка коек
Либерия, Гвинея и Сьерра-Леоне вошли в эпидемию с хрупкими системами здравоохранения. В некоторых районах не хватало клиник, лабораторий, машин скорой помощи, защитных костюмов, обученного персонала и связи между местными врачами и центральными службами. Когда число больных выросло, очереди в лечебные центры и нехватка мест усилили страх.
Люди видели, что больных увозят в закрытые отделения, где родственники не могут быть рядом. Многие пациенты умирали. Отсюда рождались слухи: Эболы нет, врачи распространяют болезнь, иностранцы забирают органы, лечение убивает быстрее самой инфекции. В некоторых районах такие слухи подкреплялись давним недоверием к властям, бедностью, последствиями войн и опытом, когда государство приходило только с запретами.
Самый страшный случай произошёл в сентябре 2014 года в гвинейской деревне Вомей. Туда приехала группа врачей, журналистов и местных представителей, чтобы рассказать людям об Эболе. Делегацию атаковали, 8 человек убили. Этот эпизод показал, что эпидемия разрушает не только больницы. Она рвёт связь между врачом и человеком, которому врач пытается помочь.
Недоверие влияло на каждый этап борьбы с вирусом. Человек скрывал симптомы, потому что боялся изоляции. Семья ухаживала за больным дома, потому что не верила лечебному центру. Родственники тайно хоронили умершего, потому что не хотели отдавать тело незнакомым людям. Контактные лица уходили из-под наблюдения, потому что карантин означал потерю заработка и еды.
Поэтому меры пришлось менять. Команды стали ходить по домам с местными волонтёрами, говорить на понятном языке, работать с имамами, пасторами, старейшинами и бывшими пациентами. Выжившие после Эболы часто помогали сильнее любых плакатов: они могли сказать соседям, что лечение существует, а защитный костюм не делает человека врагом.
Как международные миссии догоняли эпидемию
Весной и летом 2014 года эпидемия росла быстрее помощи. Врачи без границ рано предупреждали, что ресурсов не хватает. Местные больницы теряли медиков. Заболевшие медицинские работники били по системе дважды: уходил специалист, а пациенты ещё сильнее боялись клиник. В некоторых местах закрывались обычные отделения, и люди умирали уже не только от Эболы, но и от малярии, родовых осложнений, травм и других болезней без своевременной помощи.
В августе ВОЗ объявила вспышку чрезвычайной ситуацией международного значения. В сентябре ООН создала UNMEER - первую в своей истории миссию по чрезвычайной ситуации в сфере общественного здравоохранения. Её задача была не лечить каждого пациента напрямую, а собрать разрозненную помощь в работающую систему: транспорт, лаборатории, лечение, информирование, защиту медиков, безопасные похороны, снабжение и координацию.
На местах работали национальные команды, ВОЗ, CDC, Врачи без границ, Красный Крест, ЮНИСЕФ, военные и гражданские службы разных стран, местные волонтёры и религиозные лидеры. Строили лечебные центры, разворачивали лаборатории ближе к очагам, обучали персонал, искали контакты больных, организовывали наблюдение на 21 день, вводили безопасные маршруты для транспортировки пациентов.
В такой работе не было одной красивой кнопки остановить. Нужны были тысячи повторяющихся действий:
- найти человека с симптомами и быстро изолировать его;
- взять пробу и получить результат без многодневной задержки;
- выяснить, с кем больной контактировал после начала симптомов;
- наблюдать за контактами 21 день;
- защитить врачей, водителей, уборщиков, похоронные команды и лабораторный персонал;
- безопасно похоронить умерших и не унизить семьи;
- говорить с населением до появления слухов, а не после нападений.
К концу эпидемии появились и научные результаты, которых не хватало в начале. В Гвинее провели испытание вакцины rVSV-ZEBOV по схеме кольцевой вакцинации: прививали контакты заболевшего и контакты этих контактов. Позже эта вакцина получила международное признание и применяется при вспышках, вызванных заирским эболавирусом. Во время западноафриканской эпидемии вакцина не успела переломить первые волны, но изменила подготовку к будущим вспышкам.
Чем закончилась крупнейшая эпидемия Эболы
К июню 2016 года вспышку в Западной Африке объявили завершённой. Итог оказался тяжёлым: более 28 600 заболевших и 11 325 умерших. Больше всего пострадали Гвинея, Либерия и Сьерра-Леоне. Для сравнения, все предыдущие вспышки Эболы вместе взятые были меньше по числу случаев и смертей.
Победа над вирусом пришла не из одной лаборатории и не от одного приказа. Передачу снизили лечение и изоляция, контакт-трейсинг, безопасные похороны, защита медицинских работников, лабораторная диагностика, местные волонтёры, международная логистика и постепенное восстановление доверия. Там, где люди начинали сообщать о симптомах раньше, соглашались на безопасные похороны и видели, что выжившие возвращаются домой, цепочки заражения становились короче.
После эпидемии остались выжившие с долгими последствиями: болью в суставах, проблемами со зрением, слабостью, психологической травмой, стигмой. Вирус Эбола также может сохраняться в отдельных участках организма, например в сперме, поэтому для выживших появились рекомендации по наблюдению и безопасному сексуальному поведению после выздоровления.
Западная Африка показала, что борьба с особо опасной инфекцией начинается задолго до появления самолётов с оборудованием. Нужны местные клиники, лаборатории, обученные медики, связь с общинами, готовые планы похорон, карантин, запас защитных средств и уважение к людям, которые переживают болезнь, смерть и запреты одновременно.
