«Я как в пустыне»: почему самоизоляция оказалась для нас серьезным стрессом и во что все это вылилось

«Я как в пустыне»: почему самоизоляция оказалась для нас серьезным стрессом и во что все это вылилось

Все, что нас не убивает, делает нас сильнее.
Фридрих Ницше

Эту статью я начал писать незадолго до новогодних праздников, но потом закрутился, и в итоге получились только несколько первых абзацев (оставлю их здесь как чудесное напоминание о том периоде). Дописываю текст уже в конце второго месяца самоизоляции в квартире с двумя детьми. Вот только статья получается теперь не только (и не столько) о работе в мире информационной безопасности, сколько о работе в современных карантинных условиях. Постараюсь описать, как выжить пережить этот период, через призму субъективного восприятия реальности и моей, не совсем распространенной для ИБ специальности – психолога.

Под конец года все чаще слышу от коллег о том, что ничего не хочется делать, нет сил и по утрам невозможно встать с постели. И вслед за этим совершенно чудесная фраза, которая, по их мнению, все объясняет: «Конец года же». Мне тоже по утрам стало тяжеловато вставать и начинать осмысленную деятельность, а вечером ощущаю себя так, словно в одиночку разгрузил вагон с чугуном. Но конец года тут совершенно ни при чем – во всем виновата биохимия…
Так я писал еще в декабре. Cейчас «конец года» можно смело вычеркнуть и заменить на более актуальное: «пандемия», «самоизоляция», «коронавирус», «карантин» (нужное подчеркнуть).

Еще в марте Минпромторг составил перечень системообразующих компаний, которые должны работать, несмотря на пандемию. «Ростелеком-Солар» оказался в этом списке, и мы продолжили трудиться в «прежнем» режиме. Ну как прежнем… Смены мониторинга Solar JSOC продолжили заступать на дежурство в полном составе: кто-то из офиса, кто-то из дома. Все осложнялось еще и тем, что наши филиалы находятся в разных городах, и режим самоизоляции везде вводился по-разному. Инженерам дежурных смен, которых самоизоляция застала в законные выходные, их руководитель, нагрузившись как бухарский торговец, развозил мониторы по домам.

Вообще удаленка для нас явление нехарактерное. Причиной тому является, как особенность той работы, которую мы выполняем для заказчиков, так и потребность в большом количестве экранов с критичной для нас информацией. Выходит, что сотрудников выдернули из привычной среды и ожидают, что они при этом будут работать, как раньше. А в условиях, когда из каждого утюга доносятся «оперативные сводки» коронавируса, от которого, говорят, мрут пачками даже котики, работа с прежним уровнем вовлеченности и продуктивности превращается в суровый квест и постоянную борьбу со стрессом.

Чем опасен стресс


Давайте для начала определимся, а что же такое стресс. То, что большинство понимает под этим термином, есть на самом деле не что иное, как нервное напряжение, а не стресс. Нервное напряжение – это отклонение, возникающее в результате перегрузок психоэмоционального характера. Наиболее распространенными причинами нервного напряжения в условиях современного мира может быть практически все, что угодно: нереализованные планы, отсутствие отдыха, негативные эмоции и еще куча всего. Стресс же – это совокупность нормальных реакций организма на воздействие внешних неблагоприятных факторов. И это вообще ни разу не то, что вкладывает большинство людей в это понятие.

С позиций психофизиологии из двух характеристик стресса – длительность и сила, – первая намного важнее. Кратковременный сильный стресс как бы встряхивает человека, после чего все показатели организма возвращаются в норму. А длительный, пусть и не такой сильный, стресс вызывает истощение защитных сил, и в первую очередь иммунной системы. При долгом воздействии стрессора на человека в организме начинают происходить изменения, на фоне которых проявляются психосоматические симптомы. Если стресс не прекращается, то в организме начинают происходить необратимые патологические изменения.

Стресс на рабочем месте


В физиологии есть такой раздел, который называется «физиология труда». Он изучает изменения функционального состояния организма человека под влиянием его трудовой деятельности и методы организации рабочего процесса для поддержки высокой продуктивности и сохранения здоровья. Нас из этого раздела интересует только та часть, в которой описывается умственный труд. Согласно определению, интенсивность труда — это тот объем рабочей силы, который человек тратит в единицу времени. Затраты рабочей силы в физиологическом смысле это расходование ресурсов человека, приводящее к снижению работоспособности и утомлению. Специалисты отмечают, что различные виды неблагоприятных функциональных состояний (утомление, монотония, неадекватные реакции при стрессах и т. д.) не только сильно снижают качество труда, но и заставляют человека платить «сверхвысокую психофизиологическую цену» за выполненную работу.

Теперь давайте перенесем эту теорию на практику. Когда все стали трудиться из своих маленьких мирков, мы начали чаще созваниваться с коллегами и из каждой беседы я выносил только ощущение усталости и потерянности. Спустя неделю я спросил коллег, как изменилось их эмоциональное состояние. Все чувствовали себя примерно одинаково, а один из них описал это состояние наиболее объемно и точно: «Я начал чувствовать беспомощность и безысходность, когда нужные люди не берут трубку, и я не могу получить информацию или что-то уточнить. Из-за этого я становлюсь ещё и злее. Раньше это с лихвой покрывалось моими командировками и личным общением с коллегами и заказчиками. А сейчас я как в пустыне». Именно так: пустыня, в которой нет людей и нет привычного ритма жизни со звонками, общением, кофе-паузами. Объем работы при этом существенно увеличился, скорость информационного обмена снизилась, а на решение проблем заказчиков теперь требуется намного больше времени. Все это порождает еще больший стресс, который вытягивает остатки сил.

Как мы взяли и не сошли с ума


Мы же взрослые мальчики и девочки, которые топят за процессный подход из классической формулы PDCA. Мы смогли проанализировать результаты первых недель удаленной работы и сделать выводы.

В первую очередь в глаза бросается то, что мы научились строить свой рабочий день из дома, не конфликтуя при этом с семьей. Например, мои дети выучили заветные аббревиатуры «ВКС» и «АКС» – больше никаких диких звуков в это время. Хотя поначалу приходилось слышать от коллег: «У кого-то дома живут волки?».

Во-вторых, мы с блеском подтвердили теорию русского физиолога Ивана Павлова о формировании условных рефлексов. Сформировалась привычка к ВКС, и такой формат общения больше не вызывает отторжения. Это, конечно, не заменит командировок, личного общения и кофе-брейков в офисе, но уже нормально.

Ну и отработанный в «боевой обстановке» business continuity plan говорит о том, что нам стало все равно, откуда работать – хоть из Сочи, хоть из Оймякона — лишь бы связь была. Учитывая масштабы наших заказчиков и нас как федеральной компании, это очень важно. Хочется верить, что в перспективе этот опыт позволит работникам Solar JSOC пару дней в месяц работать из дома.

Удаленка привела к неожиданным изменениям. Как ни странно, ускорились коммуникации в связке руководитель-подчиненный. Причем под руководителем понимается не линейный менеджер, а директор департамента. Раньше все те, кто томительно ожидал под дверью кабинета, чтобы задать или обсудить какой-то вопрос, теперь хватают телефон без всякого стеснения звонят.

Еще один парадокс: появилось время для коллективного времяпрепровождения в формате 150+ человек и 5 городов – от Ростова-на-Дону до Хабаровска. Звучит дико, но за последний месяц в Solar JSOC в формате удаленки прошли две игры «Что? Где? Когда?».

Так что мы адаптировались и научились жить в новой реальности, не особо страдая по общению и по кофе с печенькам в офисе… Хотя кого я обманываю? Печенек не хватает, а купить точно такие же я почему-то нигде не могу. Этот сложный период (который, впрочем, пока продолжается) показал очень высокий уровень адаптации персонала к радикально изменившимся условиям. А значит, все, что нас не убивает, делает нас.
Alt text
Комментарии для сайта Cackle